Она ждет удобного случая! Наверняка узнала про вернувшийся к нему меч, поэтому и не напала до сих пор. Затаилась где-то и ждет! Вот только где? Образ, который она продемонстрировала ему на арене ристалища, был всего лишь химерой. Пантеры во дворце не водятся.
Но всех визитеров и временных обитателей дворца, которых здесь на императорских хлебах паслось больше тысячи, ему все равно не проверить. Хотя бы потому, что их состав менялся чуть не каждый день. Вся надежда на защиту шунгитового крестика, да только во сне его и крестик не спасет.
Необходимо придумать способ найти ее убежище. В земном мире она не может слишком долго находиться без человеческого носителя. И хоть Глеб не мог проверить всех случайных посетителей дворца, его постоянных обитателей он уже проверил.
Бессонными ночами, уставившись в потолок, освещенный слабым светом масляной лампады, он перебирал в уме сотни способов, как отыскать Талу, и, отбрасывая их один за другим, вдруг подумал о самом простейшем.
Что, если попробовать ее спровоцировать? Притвориться спящим, например? Конечно, она способна отличить по-настоящему спящего человека от притворившегося спящим, проникнув в его ментальное поле, но как раз этим и можно воспользоваться! Его поле постоянно, и днем, и ночью, пока он не спит, прикрыто непроницаемым для нее щитом.
Надо попробовать слегка приоткрыться — ровно настолько, чтобы, попытавшись проникнуть в его мозг, Тала ощутила лишь сонную мешанину образов…
Конечно, это очень опасное дело. Во-первых, он может и в самом деле заснуть, оказавшись в полной власти врага. Во-вторых, тут нужен очень точный расчет: стоит ему ослабить защиту чуть больше, чем нужно, Тала прорвется сквозь нее и овладеет его мозгом. А при слишком сильной защите она почувствует, что он бодрствует.
Тогда все его старания пропадут впустую… Одному ему с этой задачей не справиться. Нужен помощник. И мужчина здесь не годился! Почувствовав присутствие постороннего мужчины в его спальне, Тала не решится на нападение, западня не сработает. Другое дело — женщина…
Во всей империи он знал одну единственную женщину, которой мог бы довериться в таком опасном деле.
ГЛАВА 31
Танаев отпустил карету и конную охрану за квартал до дома Квинкадзе. Подчеркивать свое особое положение перед Леоной он не собирался. Он приехал просить о помощи и подозревал, что убедить девушку оказать ему эту странную услугу, которая ему требовалась, будет нелегко.
Едва он позвонил и привратник объявил по внутренней связи, какой гость к ним пожаловал, как в доме поднялась суета, которой он так стремился избежать.
Квинкадзе встретил его на пороге усадьбы. Танаев впервые видел отца Леоны, седовласого благородного старца, которого представлял себе почему-то значительно моложе.
— Мы так рады вашему визиту, господин канцлер! У меня нет слов, чтобы выразить свою признательность за восстановленную справедливость! Я всегда был предан империи и не понимаю, за что попал в опалу. Наш дом… За время нашего отсутствия здесь как будто устроили свое стойбище варвары, боюсь, после этого я не смогу принять вас так, как подобает!
— Забудем об этом. Многое изменилось с тех пор. Мне каждый день приходится исправлять ошибки, допущенные прежним канцлером.
Танаев старался не показать, что ему приятны слова благодарности в устах этого старика, но ему очень хотелось, чтобы его визит выглядел как можно менее официальным, однако это почему-то не слишком получалось.
— У меня важное дело к вашей дочери. Вы позволите поговорить с ней наедине?
— Государственное дело, как я понимаю? — с невинной улыбкой произнес Квинкадзе.
— У меня теперь все дела государственные! — И оба, преодолев неловкость первых минут, улыбнулись друг другу почти заговорщицки.
Леона приняла его в гостиной, и по ее бесстрастному лицу, освещенному казенной улыбкой, Глеб сразу же понял, что разговор, который ему предстоял, будет намного труднее, чем он рассчитывал.
— Хотите чаю?
— Давайте без светских любезностей, Леона. Я пришел к вам по очень важному делу!
— У канцлера все дела должны быть очень важными, или я ошибаюсь?
— Я пришел к вам не в качестве канцлера, а в качестве друга!
— Да, конечно, я чуть не забыла, как многим обязана вашей дружбе! Так чем же я должна за нее заплатить?