— Вы ничего мне не должны. И не пытайтесь меня оскорбить, у вас это все равно не получится.
— Ну, почему же? Я ведь могу постараться!
— Можно подумать, это я причина всех ваших несчастий!
Она отвернулась, и Глеб заметил в уголках ее глаз блеснувшие слезинки.
— Я не знаю, кто в этом виноват, но мне показалось, что именно наше знакомство послужило толчком ко всем дальнейшим событиям! И в вашем присутствии я лишний раз чувствую, в какой грязи меня искупали в том самом дворце, который теперь принадлежит вам!
В этой фразе было маловато даже пресловутой женской логики, и все же какая-то неуловимая логика в ней таилась. Конечно, он не виноват, что Тала именно Леону выбрала в качестве жертвы, но охоти-лась-то она именно на него.
— Так чего вы от меня, собственно, хотите? — спросила Леонарда, помолчав, и было видно, как нелегко ей держать себя в руках в его присутствии.
— То самое существо, благодаря которому я познакомился с вами… — Глеб улыбнулся, стараясь показать, что и в самом деле благодарен судьбе за их знакомство, а поскольку это было правдой, притворяться ему не приходилось. — Так вот, демоница продолжает охотиться за мной. Только не подумайте, что это из-за вас. У нас с нею старые счеты, и если вы захотите, позже я вам расскажу, с чего все началось.
— И что я могу для вас сделать? Встать с мечом у вашей двери?
— Охраны у меня хватает. Да только против этой твари она бессильна. Мне нужно заманить ее в ловушку, заставить поверить, что я сплю, и спровоцировать на атаку. Я и в самом деле буду почти спать, ровно настолько, чтобы мое дыхание, цвет ауры или ритм пульса не выдали моего истинного состояния. Вы мне нужны для того, чтобы следить за мной, и если я в самый ответственный момент усну…
— Разве у вас недостаточно слуг для этого?
— Слуг достаточно. Но мужчина для этого не годится. Демоница сразу же заподозрит неладное, если в моей спальне будет находиться мужчина.
— Во дворце перевелись женщины? Зайдите к фрейлинам, там их много!
Глеб почувствовал отчаяние от того, что не может передать ей свое состояние, не умеет объяснить как следует. И еще от того, что она упрямо цеплялась за свою боль, за свое оскорбленное самолюбие, за поруганную честь, за все отвратительное, связавшее ее с императорским дворцом. Наконец он едва слышно произнес:
— Мне нужны вы… Только вам я могу доверять, и только вы можете находиться рядом со мной, когда эта тварь явится.
— В качестве подсадной утки, чтобы наверняка привлечь вашу давнюю знакомую? Ведь она уже побывала в моей голове, вы хотите пригласить ее снова?
— Я не позволю ей причинить вам ни малейшего вреда! Я буду вооружен и постараюсь раз и навсегда избавиться от этой твари!
— Вы, наверно, не понимаете, о чем меня просите. Но раз вы настаиваете, я верну вам свой долг!
— Так не пойдет, Леона! Я пришел к другу. В ту ночь в мотеле мне показалось, что мы стали друзьями. Я не собираю долги со своих друзей! — Глеб решительно поднялся и направился к выходу.
Уже у самой двери его остановил ее возглас:
— Подождите! Я должна подумать.
Ночь бесшумно опустила свое покрывало на несчастный город, в котором люди давно уже отвыкли от тех времен, когда могли спать спокойно.
На границах империи шла война, не прекращавшаяся и по ночам.
Это была странная война — не гремели залпы артиллерийских орудий, не мчалась по улицам захваченных городов вражеская конница. Ночь приносила с собой ужас и неизвестность в сотни человеческих сердец.
Если днем пограничные заставы кое-как еще сдерживали нечисть за пределами границ империи, то ночью наступало время ее безраздельного господства.
Стражи на границах прятались в заранее подготовленные укрытия и сидели там до утра, люди в городах спускались в подвалы, а те, кто не успевал спрятаться, наутро превращались в скелеты. Еще хуже бывало в том случае, если даже костей пропавшего ночью человека не удавалось найти, ибо это означало, что через какое-то время на одной из границ, а то и в самом городе, где произошло исчезновение, появится очередной зомби.
Спасало лишь то, что нечисть, свободно шляв-
шаяся по улицам ночных городов, как правило, не могла проникать в закрытые помещения.
Бывали и исключения. Демоны, такие как Тала, могли проникнуть куда угодно, но их, к счастью, было немного.
Танаев лежал в своей опочивальне и думал о том, что за два дня в библиотеке канцлера он узнал о нашествии больше, чем за все предыдущее время.