Гвардейцы уже подтащили Танаева к самому входу, бросили наземь и начали открывать огромный замок, висевший на окованных железом дверях. Тянуть дальше становилось бессмысленно. Да и выжидать более благоприятного момента не стоило. Вряд ли они рискнут освободить его от сети перед тем, как бросить в камеру. Гвардейцы прекрасно знали, на что он способен, после того как Танаев однажды побывал у них на учениях по рукопашному бою и один справился с четырьмя лучшими бойцами.
Положившись скорее на интуицию, чем на память, он, на всякий случай зажмурившись, словно это могло защитить от взрыва, который, если он ошибется, разнесет его вместе с гвардейцами на мелкие кусочки, нащупал средний камень на рукояти меча и осторожно нажал на него.
Послышалось знакомое шипение светового лезвия. В сети с той стороны, где находилось лезвие, моментально образовалась широкая прореха. Лезвие, выскочившее из сети наружу, заставило гвардейцев шарахнуться в разные стороны от двери. Они даже не стали вынимать ключи из замка и бежали, не оглядываясь. Освободившись от остатков сети, Танаев не стал их преследовать. Эти люди всего лишь выполняли приказ, разбираться следовало с теми, кто его отдал.
Добежав до крыльца, Танаев в два прыжка преодолел ступеньки и заглянул за колонну, из-за которой по нему попытались нанести первый удар.
Но любитель играть с тесаком уже исчез вместе со своим оружием. Это было понятно. Непонятно другое: куда девались постоянно сменявшиеся часовые, обязанные охранять этот вход днем и ночью?
Миновав холл, Танаев свернул на императорскую половину. Здесь тоже не оказалось ни одного часового. Дворец словно вымер. Время позднее. Император неукоснительно требовал соблюдения этикета, и являться к нему сейчас без доклада означало бы проявить верх невежливости. Однако Танаеву было не до этикета.
Вспомнив о своем обещании, данном Храмен-ко, — не применять меч против людей, он выключил лезвие, и рукоятка сразу же сама скользнула за пояс.
С каждым разом связь между ним и мечом становилась все прочней, и это тревожило Танаева. Сегодня меч впервые самостоятельно отреагировал даже не на его мысленный приказ, а всего лишь на пожелание.
Если так пойдет и дальше, меч, не дожидаясь приказа, начнет убивать всех, на кого он косо посмотрит. А таких кандидатов во время разборок дворцовых дрязг, которые ему приходилось устраивать ежедневно, хватало.
Придется заняться специальной тренировкой с мечом и внимательно следить за своими мыслями. Это было утомительно, но все же лучше, чем оставлять меч на произвол судьбы в дворцовом сейфе.
Слишком много найдется желающих завладеть волшебным оружием, и сейф для них не препятствие. Танаев подозревал, что еще один комплект ключей от сейфа и столовых ящиков находится у мажордома, хотя тот это и отрицал. Возможно, ключи были не только у него.
Танаев не раз замечал, что бумаги в ящиках его стола лежали не в том порядке, в котором он их оставил. Но заняться этим руки не доходили. Постоянно требовали решения более срочные и важные дела.
Без стука открыв дверь в императорскую библиотеку и даже здесь не обнаружив вездесущей охраны, Танаев, не на шутку встревоженный, направился к императорской спальне.
Здесь, как и в любой другой комнате апартаментов Корнелия, находился трон, невысокий, так сказать, «домашнего» формата. Патологическая любовь императора к тронам давно стала в столице притчей во языцех.
Кровать здесь тоже имелась, но она занимала второстепенное место и робко пряталась в углу под балдахином.
Рядом с троном находился столик писаря, обязанного денно и ношно записывать великие мысли, буде они неожиданно посетят императора.
Корнелий сидел на троне молча, но, судя по скрипу пера, которым писарь старательно водил по пергаменту, уткнувшись в стол так, что казалось, писал он не пером, а носом, какая-то мысль недавно была озвучена. А если судить по внешнему виду императора, мысль была мрачная, поскольку император хмурился и выглядел испуганным. Аура его пульсировала так, словно за ним гнались охотничьи псы.
— Что случилось, Корнелий? — спросил Танаев с порога и, не получив ответа, продолжил: — Вы что, совсем с ума сошли, Ваше Величество?! Почему ваши люди набросились на меня?
Император по-прежнему молчал, крепко сжав губы, и не смотрел на Танаева. Его взгляд не отрывался от столика писаря, который, даже не приподняв головы на стук входной двери, продолжал скрипеть пером.