Исчезли огромные мегаполисы, исчезли вездесущие раньше сети шоссейных и железных дорог, исчезли хищные тени проносящихся над облаками летательных аппаратов.
Цивилизация сохранилась лишь в отдельных укрепленных районах, таких как столица империи или Валамский монастырь. Их осталось совсем немного, этих районов, и пространство между ними давно заполнили дикие леса.
Дорога, по которой со скоростью пяти километров в час еле-еле двигалась их повозка, вероятно, была когда-то бесследно исчезнувшей железнодорожной колеей. Шпалы давно сгнили, рельсы превратились в рыжую пыль, унесенную ветром, а сама колея, изрезанная оврагами и трещинами, едва угадывалась среди дикого леса.
Еще яснее становились изменения, произошедшие на Земле, когда Танаев пытался инвентаризировать пестрое вооружение своей армии, для того чтобы равномерно распределить по отрядам наиболее эффективное оружие. Чего только здесь не было! Самодельные арбалеты и пороховые ружья, гранатометы, стреляющие бумажными пакетами с порошком шунгита, и древние колесные пушки, заряжавшиеся с дульной части при помощи банников черным порохом и картечью.
Все это, за исключением, пожалуй, шунгитовых гранатометов, было совершенно неэффективно против черного воинства, состоящего, по квалификации валамцев, из пяти различных боевых категорий. К первой и наиболее опасной монахи относили огненных демонов, которые, к счастью, на Земле пока встречались чрезвычайно редко. Видимо, потому, что местный климат оказался для них слишком холодным. Но даже одной такой твари было бы достаточно, чтобы обратить в бегство все разношерстное воинство Танаева. Здесь у него не было боевого звездного корабля с его мощными защитными полями и лазерными пушками, но хуже всего было то, что он не знал, насколько эффективен окажется его меч Зевса против черного воинства. После истории с дуэлью, когда он был вынужден запереть меч в сейфе, тот вел себя довольно странно.
Волшебный клинок никак не отзывался на робкие попытки Танаева просканировать его состояние, отгородись от него непроницаемой ментальной стеной, схожей с той, которая закрывала его в ларце нижнего мира. Теперь Танаев даже не знал, сумеет ли пробудить свое главное оружие, если в этом возникнет необходимость, а провести более серьезную проверку он не рискнул, боясь окончательно прервать тоненькую ниточку контакта, все еще существовавшую между ним и мечом. Вся надежда оставалась на скрытность и быстроту передвижения.
Вот только дорога оказалась гораздо хуже, чем она выглядела в докладах разведчиков, ничего не знавших о весе махины, которую приходилось тащить вслед за войском. О быстром передвижении пришлось забыть в первые же часы похода. Они продвинулись за день не более чем на пару десятков километров, и даже это можно было считать большим достижением. Сейчас у них был хоть какой-то намек на дорогу, которая вскоре, по докладам все тех же разведчиков, должна была исчезнуть вовсе.
Оставалась скрытность. Здесь тоже обстояло не все так гладко, как хотелось бы Танаеву. Прежде всего, он не сомневался в том, что среди двух тысяч человек, составлявших основной отряд его войска, наверняка есть лазутчики черных.
Поэтому о подлинных целях экспедиции и о ее истинном маршруте знали всего три человека.
За первые сутки Танаев не отметил ни одной попытки выйти в радио- или ментальный эфир. Скорее всего, вероятные лазутчики черных не знали, что передавать.
Разрабатывая маршрут, Танаев специально запутал его неожиданными поворотами, пожертвовав кратчайшим путем ради скрытности, и пока что это работало.
Не выяснив хотя бы приблизительно цели его совершенно непонятной для непосвященного экспедиции, черные будут дожидаться, когда отряд проникнет в глубь враждебной территории как можно дальше, и лишь тогда перейдут к решительным действиям.
Пока это Танаева устраивало, поскольку давало возможность приблизиться к конечной цели маршрута настолько, насколько позволят обстоятельства. А дальше будет видно.
После ночного привала он распорядился прорубать просеку и стелить гати через болота в направлении, под острым углом уходящем в сторону от основного маршрута. Скрытность требовала очередной жертвы.
После того как повозка с бомбой погрузилась в болото по самые оси, продавив под собой хлипкую гать, к Танаеву подошел Альтер.
— Так нам ее не дотащить. Люди уже сейчас выбились из сил, представляешь, что будет, когда мы подойдем к горному хребту’?
— И что ты предлагаешь? Вернуться обратно? Без нее, — Танаев хлопнул по боку контейнера с бомбой, — нам там нечего делать.