Отставший артиллерийский обоз наконец-то нагнал отряд! И с ходу, не дожидаясь команды, вступил в бой, что сразу же коренным образом изменило ситуацию.
Изрядно поредевшие ряды черных дрогнули и попятились назад, как только артиллеристы разделались с их главной ударной силой.
А Альтер, сочтя появление артиллеристов в самый ответственный момент небесным знамением и почти поверив в то, что их явление стало результатом его молитвы, выскочил из своего блиндажа, залитого кровью и зеленоватой слизью монстра, и повел свое приободрившееся воинство в контратаку. Вначале люди заставили обезьян попятиться, а затем черные, неся огромные потери от артиллерийской картечи и гвардейских арбалетчиков, дрогнули и обратились в бегство, оставив поле боя за победителями.
И вот тут Альтер, слишком уверовавший в божественную поддержку, допустил первую оплошность, едва не стоившую жизни ему самому и всем его товарищам.
Он решил, что сейчас самое время поддержать застрявший у вершины горы отряд Танаева, в спину которому с минуты на минуту должны были ударить хоть и изрядно побитые, но все еще многочисленные орды черных обезьян, отступивших от его позиций.
И, не дожидаясь оговоренного с Танаевым сигнала, он отдал приказ готовить к запуску монгольфьеры, которые по замыслу его командира должны были если и не поднять бомбу на вершину горы, то хотя бы облегчить ее настолько, чтобы лошади с помощью солдат смогли втащить ее на крутой склон.
Альтер заранее предвкушал, как старый боевой друг поблагодарит его за своевременную помощь, и носился среди солдат, подгоняя не слишком расторопных где криками, а где и угрозами.
Запуск целой эскадры монгольфьеров, состоявшей из нескольких десятков огромных сфер, многократно репетировали еще до начала похода. Специально приставленные к шарам люди довольно быстро прикрепили концы веревочных сеток, обволакивавших шары, к платформе бывшего плота, на которой покоилась бомба. Теперь платформа вновь превратилась в повозку благодаря надетым на оси колесам. Во время путешествия по воде эти колеса были сняты, чтобы не позволять плоту цепляться за мели. Под шарами начали разжигать заготовленные загодя нефтяные факелы.
Вскоре шары обрели округлую форму и довольно ощутимо натянули свои веревочные постромки, облегчая вес огромной телеги.
Но не успели они сдвинуться с места, как из-за вершины горы сверкнул первый луч солнца, а вместе с ним из кратера давно потухшего вулкана показался черный вихрь, состоящий из отдельных темных хлопьев. Люди не сразу поняли, что это такое, и лишь когда за их спиной из-за леса появились новые стаи летучих гадин, заранее стянутых сюда со всех концов страны, Альтер в полной мере осознал свою ошибку.
Он убеждал Танаева в том, что черные, даже узнав о планах их экспедиции в день ее выхода, все равно не успеют переправить через портал достаточное количество войск и уж тем более не сумеют провести через непроходимые леса и болота свои войска, рассредоточенные по всем захваченным ими районам. Но он совершенно упустил из виду гарпий… Эти отличные летуны, способные передвигаться по прямой со скоростью моторного биплана, заблаговременно были отправлены к месту предполагаемой атаки и теперь ринулись на людей сразу со всех сторон.
Небо над их головами потемнело, а хлопанье крыльев и отвратительные гортанные крики заглушили вопли первых раненых. Ядовитые перья, сбрасываемые с крыльев этими тварями, набирали во время падения достаточно большую скорость и, вращаясь, обрушивались на головы людей.
Почти каждое такое металлическое перо, весившее не менее двухсот граммов, находило свою жертву… И пока те, кто еще уцелел, спасали свои жизни в беспорядочном бегстве к лесу, надеясь укрыться под его кронами от смертоносных воздушных ударов, гарпии, словно разъяренные гиены, набросились на оболочки монгольфьеров, в несколько минут превратив их прочную непроницаемую для воздуха ткань в жалкие клочки.
Альтер попытался приказать артиллеристам снять с лафетов орудия и, поставив их на попа, использовать в качестве зениток, но никто уже не слушал его безумных команд.
Оставшись один посреди поля, заваленного трупами, он, изрыгая невозможные для себя ругательства и богохульства, раз за разом палил в почерневшее небо из своего подствольного гранатомета, пока вокруг него не образовалось пустое пространство.