С трудом преодолев спазму, сковавшую горло, Танаеву удалось выдавить из себя пару коротких фраз:
— Я пришел за оружием! За силой, способной остановить Аристарха! — На секунду Танаеву показалось, что во всех шести глазах пса, размером с боль-шую тарелку каждый, на секунду промелькнул неожиданный интерес.
— Кто такой Аристарх?
— Новый хозяин тьмы и повелитель нечисти, подчинивший себе сотни миров. Ты ведь не служишь ему?
— Я никому не служу. Мой хозяин покинул меня тысячи лет назад, но и сегодня я выполняю его последний приказ. Этот меч останется на своем месте до тех пор, пока не появится человек… — неожиданно пес умолк и с заметным удивлением уставился на ларец, который весь сотрясался от яростных ударов рвавшегося на свободу меча.
— Продолжай! — попросил Танаев. — Что же ты замолчал?
Преодолевая непонятное внутреннее сопротивление, пес явно против собственного желания закончил фразу:
— Пока не появится смертный, способный заставить меч разрушить ларец, и затем сумеет удержать священное оружие в своих руках!
— Ну, так считай, что этот человек появился!
— Я не вижу в твоих руках меча Зевса!
— Сейчас увидишь! — пообещал Танаев и еще раз напряг всю свою волю, посылая призыв мечу. От завершающего удара меча, последовавшего за его призывом, ларец треснул и рассыпался на тысячи осколков, а секунду спустя правой руки навигатора коснулась невесомая рукоятка, которая на глазах уменьшалась и изменяла форму, приспосабливаясь к размерам ладони своего нового хозяина.
Затем меч сам собой развернулся, направив светящееся острие и оба раструба гарды на хранителя адских ворот.
— Теперь ты можешь убить меня, — совершенно
спокойно, даже с какой-то непонятной радостью произнес Цербер.
— Но ведь ты бессмертен!
— Только не для этого меча!
— Я не собираюсь тебя убивать!
— Тебе придется. Иначе ты не сможешь покинуть этот зал смерти, в котором покоятся останки тысяч искателей власти и богатства. Они шли сюда, ведомые алчностью, и остались здесь навсегда, а их души и по сей день стонут за моей спиной, мечтая вернуться в верхний мир.
Танаев опустил меч, направив раструбы гарды и острие лезвия в пол у своих ног, а затем решительно повторил:
— Я не стану тебя убивать!
— Тогда мне придется убить тебя! — Рыканья и завывания прекратились, пес перешел на ментальный диапазон, разобравшись в том, что Танаеву понятен мысленный язык. В ментале его голос звучал едва слышно и походил на легкий шелест ветерка. Было заметно, что мысленная речь стоит Церберу немалых усилий.
— Но ведь можно договориться! Мне кажется, что в последнем приказе твоего хозяина речь шла именно обо мне!
— Возможно. Только в этом приказе ничего не было сказано о том, что мне с тобой делать после того, как меч окажется в твоих руках.
— Вероятно, ты должен решить это сам!
Танаев чувствовал, что эта странная отрывочная беседа, больше похожая на торг, в котором на кону стояла его жизнь, помогает тем не менее избавиться от ледяного ужаса, сковавшего его после появления чудовищного пса. И еще — во время этого странного диалога Танаев ощущал непонятное тепло, исходившее от меча, и силу, идущую через рукоятку в его руку, заставляя ее приподняться. Меч не хотел больше ждать, он жаждал действия и пытался навязать СВОЮ волю новому хозяину.
— Ну уж нет! Это у тебя не получится! — стиснув зубы, прошептал Глеб и вновь обратился к Церберу: — Пропусти меня! Ведь были же смертные, проходившие через врата, которые ты стережешь! — Он старался вложить в свои слова убежденность, кото-рой не испытывал.
— Им удавалось это с помощью хитрости и обмана.
— Значит, ты не пропускаешь меня только потому, что я не хочу тебя обманывать? Или потому, что не собираюсь тебя убивать?
Этот простой вопрос заставил Цербера надолго задуматься. Две его головы повернулись к центральной и, казалось, что-то шептали ей в оба уха.
Чем дольше Танаев общался с Цербером, тем менее ужасным тот ему казался. Глеб с трудом сдержал улыбку, представив на минуту, как выглядел этот пес, когда Геракл приволок его во двор своего царя.
Мысли Танаева, завершив круг, вновь вернулись к чудовищу, преградившему ему путь домой, и к мечу, который, если верить самому Церберу, мог уничтожить стоявшего перед ним стража. Так почему же Даже мысль о таком на первый взгляд очевидном решении проблемы вызывала в нем волну протеста?
У древних богов была серьезная причина, заставившая их создать этого пса. Возможно, именно благодаря ему Земля на протяжении долгих тысячелетий была избавлена от вторжения адских чудовищ. Не мог смертный вмешиваться в решения древних богов, не имел на это никакого морального права, несмотря на то что сами эти боги давно исчезли из земного пантеона, остался разве что Прометей…