Полковник произвел на Танаева самое благоприятное впечатление, прежде всего своим бесстрашием. Ведь он не мог не знать, насколько велика потенциальная опасность, исходящая от Танаева. Не мог не читать последних новостей и наверняка получал секретную информацию благодаря оставшимся у него связям с его бывшим ведомством. Следовательно, он знал и о последней стычке Танаева, и о том, какое именно оружие тот во время нее задействовал.
Учитывая все это, Танаев несколько неожиданно для себя, поддавшись минутному интуитивному импульсу, решился тем не менее назвать полковнику свое настоящее имя, понимая, что это в какой-то мере Должно ослабить подозрение о его причастности к геройской разведке. Не мог вернувшийся на землю герой космоса сразу же стать пособником врагов своей планеты! Или все-таки мог? Трактовка происходившего на карантинной космической станции может свидетельствовать против него. Все зависело от того, кто писал архивный отчет об этих давних событиях.
Танаев не знал, какой будет реакция полковника на его признание, и сейчас с нетерпением ждал его ответа. В конце концов, в результате своих действий на космической карантинной станции он почти наверняка официально был объявлен беглым преступником, и сколько бы времени ни прошло с той поры — эта история все еще может стать актуальной если полковник решит ею воспользоваться. Глеб подумал, что в случае подобного развития событий он будет вынужден вновь уходить в сверхскоростной режим, чтобы спастись бегством из этого старинного и с виду такого гостеприимного дома.
— С тех пор, как вы исчезли из поля зрения имперской полиции, здесь многое произошло, — медленно, растягивая слова, проговорил Храменко. — И, кстати, где вы были все это время, все эти двадцать лет?
— Это долгая история и к тому же достаточно неправдоподобная, боюсь, вы мне не поверите.
— Само ваше появление в моем доме достаточно неправдоподобно. Так что давайте выкладывайте все и позвольте мне самому решать, насколько правдив будет ваш рассказ.
— Хорошо. Только прежде скажите мне, в свою очередь, совершенно откровенно, как вы относитесь к Валамской общине?
— Это важно?
— Да, — ответил Танаев коротко, но в его глазах, словно предупреждая Храменко о том, что откровенность может быть только взаимной, полыхнул огонь. — И учтите, я почувствую, если вы будете недостаточно откровенны.
— То есть сможете уличить меня во лжи? — Усмехнулся Храменко и, поскольку Танаев не ответил на эту реплику, через минуту продолжил: — Валам-ская обшина считается врагом империи лишь потому, то упорно сохраняет собственную независимость, несмотря на все наши попытки заключить с ней хотя бы договор о дружбе и взаимной помощи. Кроме того, она очень любит вмешиваться в наши внутренние дела, используя для этого обширную сеть своих тайных агентов, разбросанных по всей территории империи. И все же, несмотря на это… — Храменко остановился и уставился на Танаева долгим взглядом, в котором читались сомнение и нерешительность. Но его собеседник не проявил ни малейшего желания ему помочь, и полковник в конце концов продолжил: — Несмотря на все это, Валамская община осталась единственным местом на Земле, где нашлись силы, способные противостоять дьявольским легионам, обрушившимся на нашу планету.
В другое время я бы наверняка осудил их сепаратизм, но сейчас, на фоне коррупции и военных поражений, которые терпит империя, мне понятна их позиция. С другой стороны, мне очень жаль, что в нынешних условиях мы оказались не в состоянии достигнуть взаимопонимания. Остановить нашествие можно только совместными усилиями, только объединившись!
— Рад, что вы это понимаете. Дело в том, что и в Валамской общине многое изменилось за эти годы, но одно осталось неизменным — при нынешней власти в империи объединение невозможно.
— Вы собираетесь убить императора? — неожиданно спросил Храменко, поразив Танаева своей способностью делать далекоидущие выводы из небольшого объема полученной информации. — Для этого вам понадобилась гвардия?
— Ну что вы! Кому нужен этот безвольный старец, давно отстраненный от реальных рычагов власти!
— Вы неплохо разбираетесь в наших делах. Но в таком случае ваша цель — канцлер?
Танаев молчал, и его молчание сказало Храменко больше любых слов.