— Это заведение хорошо охраняется, — пояснил Храменко, вновь упредив его вопрос.
Окружающая обстановка напоминала частную гостиницу, правда, не совсем обычного вида. Танаев заставил себя не задавать лишних вопросов, чем вызвал одобрительный взгляд Храменко.
Менеджер сразу же проводил их в отдельный кабинет с единственным небольшим столиком, накрытым на четверых.
— Мы кого-то ждем?
— Нет. Просто этот кабинет принадлежит мне, и он всегда готов принять небольшую компанию. Здесь нет подслушивающих устройств.
— Почему вы в этом так уверены?
— Ну, полностью в нашем изменчивом мире нельзя быть уверенным ни в чем. Но этот кабинет проверяют ежедневно лучшие специалисты ведомства, которое некогда принадлежало мне. — Храменко усмехнулся и поправился: — Вернее, которым мне приходилось управлять по долгу службы. Старые связи, знаете ли, сохраняются надолго. И людям, которые следят за чистотой этого места, я доверяю.
— Это возможно лишь в том случае, если начальник сумел завоевать любовь своих подчиненных, — заметил Танаев, на что Храменко предпочел не отвечать.
Они ждали довольно долго, пока появился официант, на этот раз живой человек.
— Я забыл вас предупредить, что совершенно равнодушен к пище, — заявил Глеб. — После моего рассказа вы поймете, почему это произошло, так что выбор меню за вами.
Храменко, полистав толстую книгу с золотым ободком, заказал два одинаковых фирменных блюда, состоявших из небольших, весьма аппетитных с виду котлеток, которые даже у Танаева вызвали желание их попробовать, хотя вкуса он, как обычно, не ощутил.
Видимо, Храменко был голоден, поскольку с жадностью покончил со своим блюдом, запил его каким-то странным шипучим напитком зеленого цвета, с виду похожим на шампанское, и лишь после этого обратился к Танаеву:
— Ну вот. Теперь проверка закончена, и мы можем продолжить нашу беседу.
— Проверка чего?
— Проверка окружающих улиц. Мои агенты проверяли, нет ли за нами хвоста и не устанавливают ли в ближайших зданиях подслушивающую аппаратуру дистанционного действия.
— Странный вы, однако, пенсионер, располагающий собственными агентами.
— Что поделаешь? Государственная служба при достижении определенного уровня подразумевает их постоянное наличие. Империя неплохо охраняет своих генералов и те секреты, которыми они владеют. Дальнейшее зависит уже от личности самого генерала.
— Разве чин лейтенант-полковника подразумевает генеральский статус?
— Это на два ранга выше простого генерала. У нас своеобразная система званий.
— Ну, раз вы уверены в том, что нас не подслушивают, я готов начать свой рассказ.
— Подождите еще минуту.
Храменко вынул какой-то плоский приборчик, похожий на портсигар с небольшим экранчиком посередине, и некоторое время колдовал с его кнопками.
— Ну вот, теперь мы защищены специальным полем, не допускающим никаких посторонних воздействий.
— Ваша разработка? У вас неплохо развита электронная база.
— Остатки былой роскоши. Сегодня, если этот прибор выйдет из строя, его не возьмется чинить ни одна мастерская. Но я вижу, вы пребываете в нерешительности, очевидно, не зная, с чего начать. Начните с самого начала, с того момента, как вы вошли в состав звездной экспедиции и улетели на разведку Эланы.
К этому моменту Танаев уже принял решение рассказать Храменко все, что с ним происходило. Многие годы в нем зрело желание поведать кому-то о своих приключениях, о визите в нижний мир. О схватке с Хорстом, о волшебном минерале шунгите. Лишь о мече Зевса Глеб не собирался рассказывать, этот сюрприз он решил оставить пока в тайне. Не то чтобы он не доверял Храменко, как раз ему навигатор полностью доверял, потому что благодаря своей безошибочной интуиции был уверен — Храменко говорит с ним откровенно, не пытаясь хитрить и двурушничать.
Но родной мир, в который Танаев в конце концов вернулся, всегда был слишком изменчив, а бывшие дРУзья легко могли превратиться во врагов. Вряд ли За прошедшие годы это обстоятельство сильно изменилось. Всегда нужно оставлять про запас небольшую заначку. На всякий случай.
Глеб начал свой рассказ с момента энтропийной атаки на Элане. Долгий период пребывания внутри гигантского компьютера антов обрисовал кратко, просто потому, что ничего вразумительного об этом времени он рассказать не мог — виртуальный мир гигантской электронной машины слишком отличался от материального, и передать словами его своеобразие не представлялось возможным.