Наконец он перешел к вещам более простым и насущным: к своему недавнему возвращению на Землю и к ближайшим планам, связанным со вступлением в личную императорскую гвардию.
— Зачем вам нужна гвардия? — задала Леона свой первый вопрос, по-прежнему не отрывая от него внимательных глаз.
Он так увлекся собственным рассказом, что не заметил, как на столе появились бутылка вина и блюдо, заполненное хорошо прожаренными и уже успевшими остыть ломтиками баранины.
Теперь же, остановившись и обдумывая ответ, который мог определить все их дальнейшие отношения, он медленно откупорил бутылку, плеснул вино в бокал, попробовал его, слегка поморщился, потому что вино оказалось кисловатым и плохо выдержанным. Вряд ли в северных районах бывшего Кавказа, сохраненных империей под своим протекторатом, мог произрастать хороший виноград. Заказывать другую бутылку было бесполезно, и он наполнил ее бокал.
— Так зачем бывшему навигатору понадобилась гвардия? — повторила Леона свой вопрос.
— Я хотел бы попробовать кое-что изменить.
— И что именно вы собираетесь изменить?
— Мне не нравится, когда пришельцы из чужого, враждебного нам мира вторгаются на Землю и получают возможность по своему желанию распоряжаться людьми, превращая их в рабов, а порой и в нечто гораздо худшее.
Наконец главная, определяющая фраза, ради которой он решился на полную откровенность с этой малознакомой ему женщиной, была произнесена, и теперь оставалось лишь ждать, как отреагирует на нее Леона.
— Откуда у вас шунгитовый крестик? — спросила она вроде бы совершенно о другом.
— Наверно, оттуда, откуда он появился и у вашего брата. Есть лишь одно-единственное место, где можно получить подобный крестик!
Глеб все никак не мог решиться произнести название этого места, это была не его тайна. Хотя после всего, что он рассказал, догадаться было нетрудно.
— Валамская община?
Он утвердительно кивнул.
— Вы выбрали не самый легкий путь, — сказала наконец Леона после долгого молчания. — И не совсем верный. Ритуальный турнир — всего лишь театральное представление. Он существует лишь для того, чтобы сохранить у простого народа веру в то, что каждый желающий может приблизиться к императору. На самом деле назначения в гвардию определяют задолго до турнира, а затем разыгрывают хорошо подготовленную постановку для публики.
— Вы неплохо осведомлены о дворцовых делах.
— Мне часто приходится бывать во дворце императора. Я сопровождаю отца почти на все официальные мероприятия. Его на них всегда приглашают, а болтливость жен и дочерей высокопоставленных сановников на подобных балах превосходит все, что вы можете себе вообразить.
— Представляю. Но у меня, к сожалению, нет иного выхода. Я не знаю другого способа попасть в близкое окружение императора.
— Зачем вам император? — В глазах девушки мелькнул откровенный интерес. Казалось, она испытывает его этим вопросом. И Глеб вспомнил, что совсем недавно отвечал на подобный вопрос лейте-нант-полковнику Христенко. То ли они все здесь помешаны на любви к своему полоумному императору, то ли просто, прежде чем решить, как им относиться к малознакомому человеку, пытаются узнать, насколько он осведомлен в тонкостях дела, за которое берется.
— Ну, мне кажется, около императора всегда найдутся люди, способные изменить политику империи, — осторожно ответил Танаев.
— А вы собираетесь менять политику империи?
— Собираюсь! — буркнул Танаев, раздосадованный ее плохо скрытой иронией.
Леона молчала, наверно, с минуту, вертя в своей изящной руке хрустальную ножку бокала, затем залпом допила вино и произнесла:
— Я постараюсь вам помочь, навигатор Танаев.
ГЛАВА 25
Проанализировав сложившуюся ситуацию, Танаев решил, что вполне может себе позволить остановиться в гостинице.
Выправленные ему монахами документы ни у кого не вызывали сомнения, даже проверка в банковской конторе прошла успешно, и он благополучно снял со своего счета необходимую на текущие расходы сумму.
Что касается полиции, то о ней он перестал беспокоиться. Леона его не выдала, и, не сумев обнаружить ни одного свидетеля ночных происшествий, не сумев даже составить толковый фоторобот со слов участвовавших в операции по «освобождению» Хра-менко полицейских (тот, что был опубликован в газетах, вызвал у Танаева только улыбку), полиция с каждым днем теряла и те ничтожные шансы на его поимку, которые у нее были вначале.
Кроме всего прочего, немаловажное значение в выборе варианта гостиницы имело и то обстоятельство, что он должен привыкать к легальной жизни в столице. День начала имперского турнира неумолимо приближался, а от Храменко не было никаких известий. Если бы Глеб решил воспользоваться конспиративной квартирой общины, он бы затруднил ему выход на контакт в случае возникновения срочной необходимости.