Единственной ошибкой, как он позже понял, было лишь то, что он не стал обращаться к монахам за новым шунгитовым мечом, эффективным против разной темной нечисти. Он полагал, что в центре столицы, да еще и на официальном имперском турнире, такое оружие ему не понадобится.
Дождавшись положенного часа, когда двери, ведущие во двор арены, широко распахнулись, Танаев вошел внутрь.
Первое помещение, в которое он попал, было отделено от арены дощатой перегородкой и сильно напоминало конюшню запахом и звуками лошадиного ржания.
Это показалось ему странным, потому что нигде справочной информации по императорскому турниру, которой снабдил его распорядитель, не упоминалось о том, что поединки ведутся на лошадях. Не хватало только, чтобы ему, пешему и фактически безоружному, пришлось драться с конными противниками.
Не успев толком разобраться в назначении конюшни, он увидел высокого человека в расшитом золотом мундире, на обоих рукавах которого красовались серебряные лошадиные черепа. Заметив Танаева. человек направился к нему.
— Господин Гренаров?
Танаев едва не ответил отрицательно, но вовремя вспомнил, что в его официальных документах значится именно эта фамилия. Он утвердительно кивнул, и субъект в мундире, оказавшийся главным распорядителем, коротко бросил:
— Следуйте за мной.
Вскоре они оказались в подсобном помещении, где участников турнира готовили к предстоящему поединку. Впрочем, об этом Танаев мог только догадываться, поскольку комнаты участников были тщательно изолированы как одна от другой, так и от внешнего мира.
Они прошли в просторную комнату, где стояли козлы с различным оружием, несколько закрытых шкафов и массажный стол. Два человека в белых халатах, очевидно, медики, стояли возле стеллажа с каким-то медицинским оборудованием и склянками с лекарствами.
— Собираетесь лечить вывихи? — иронически поинтересовался Танаев.
— Отнюдь нет, господин Гренаров, — ответил за молчаливых медиков главный распорядитель. — Вывихов и легких ранений у нас практически не бывает. Задача этих людей — бальзамировать трупы погибших на турнире претендентов. Затем их, по распоряжению императора, выставляют в подземном зале, там у нас нечто вроде кунсткамеры, император любит ее посещать.
— Почему эти люди находятся именно в моей комнате? Вы заранее решили, что они мне понадобятся?
— Ничего подобного! Что вы! У нас совершенно демократические правила для всех участников! Баль-заматоры находятся в помещении каждого участника, на всякий случай, знаете ли… Неприлично было бы во время турнира переводить их с места на место. Кроме того, кровь из тела полагается откачивать, пока она не свернулась, здесь важна быстрота, а схватки бывают весьма скоротечными.
— Понятно… — протянул Танаев. От этих слов кровь у него буквально стыла в жилах, словно уже готовясь к предстоящей операции откачивания. Его чувство опасности все громче било тревогу.
Наружные двери, через которые они вошли, теперь захлопнулись, и по бокам встали двое стражников с обнаженными мечами. Они держали их перед собой, с направленными вверх остриями, словно каждую минуту готовились ринуться в атаку. Ритуальный караул или нечто большее?
Подчиняясь вежливому, но настойчивому приглашению распорядителя, Танаев двинулся к массажному столу, с опаской поглядывая на двух обнаженных по пояс массажистов, обросших горой мускулов. Ему все меньше нравилась обстановка этого здания. Ощущение опасности усиливалось с каждой минутой. От дурных предчувствий не помог избавиться даже массаж, он лишь обострил непривычное для Танаева осознание собственного бессилия. Он чувствовал себя так, словно попал в мощный поток, несущий его к неизвестной опасности, и уже нельзя было ни повернуть вспять, ни выбраться из этого потока на берег, оставалось только ждать. Нечто похожее уже было с ним, когда он попал в огненную реку, ведущую к порталу нижнего мира. Не туда ли ведет и эта дорога?..
После того как массажисты закончили работу, им занялся врач.
Танаев сидел на массажном столе в халате, накинутом на плечи, и испытывал все то же возрастающее чувство беспомощности, наблюдал за тем, как врач присоединяет датчики медицинского анализатора к его рукам. Вот только это оказались не датчики… Вернее, не только датчики — неожиданно Танаев почувствовал легкий укол в правое предплечье. Собственно, даже не укол, а легкое жжение, какое бывает, когда используется безыгольный пневматический шприц. Он попытался возмутиться, возразить, встать со стола — никто не имел права без его согласия вводить ему какие бы то ни было препараты, — но было уже поздно.