А потому, судорожно пытаясь вдохнуть, сползал по воротам на землю. Мир же, абсолютно равнодушно переступив через него, уверенно пересек школьный двор, не глядя ни на кого, и так бы и прошел мимо Элдары, не загороди та ему дорогу…
— Та-а-ак… кого я вижу! А что это ты так рано, Мир? — ехидно спросила она.
Выглядел парень неважно. Одежда не то что изорвана — превратилась в ленточки, сам весь в пыли, под глазами глубокие тени, взгляд лихорадочный, движения слишком резкие, нервные. Худой просто невероятно, кожа да кости! Лицо как у скелета, руки дрожат… При этом на его физиономии такое мрачное, сосредоточенное выражение, будто бы Мир решает наиважнейшую задачу — как спасти мир. Но при виде Элдары он преобразился, и счастливая яркая улыбка заиграла на его лице.
Дроу даже про себя подумала, что улыбайся так парень чаще — и от девушек отбоя бы не было.
— Элдара!!! Вы вернулись?!! — И голос какой радостный.
— Вообще-то это я тебя должна спрашивать, — ядовито ответила та, но парень будто бы ее не слышал, продолжая улыбаться.
— Мне надо с вами поговорить.
— Идем… — закатила глаза дроу, потащив его за собой. — Итак, — она выжидательно уставилась на Мира, когда они оказались в ее кабинете, — навоевался с сиренами?
На лице молодого человека не отразилось ни капли удивления, более того, он явно не слушал ее, что неприятно поразило магистра.
— Послушайте, мне не до того, — отрывисто бросил парень, не садясь в кресло, а продолжая шагать туда-сюда. — Мне нужна одна вещь… помните? — И он рассказал о нужной травке.
— Зачем? — насторожилась тут же Элдара.
Тут Мир издал полувой-полустон и, размахивая руками, начал рассказывать. Говорил он как мог коротко и ясно, но было видно, что все его самообладание давно на пределе. В речи то и дело проскальзывали крепкие словечки, а объективные суждения перемежались с фразами «нет, ну какая же тварь!», и, чем сильнее распалялся ученик, тем более успокаивалась (внешне) Элдара. На лице ее сохранялось привычное выражение высокомерного спокойствия, и она только поудобнее устроилась в кресле.
— Какое интересное зелье! — отметила дроу, когда услышала о том, что он сотворил в Вечерниево из имевшихся трав. — Так, значит, ты хочешь стереть воспоминания о той фразе, сказанной тебе в спину? — Она внезапно встала и подошла к окну. — Ты сядь-ка, сядь, — Мир замялся, но сел. — Дело в том… чтобы добраться до этой травы… нужно три дня.
Она ожидала криков возмущения, нервного срыва — всего чего угодно, но отнюдь не резкого смешка и вполне разумного аргумента:
— Но вы же умеете строить каналы.
Она остро глянула на него.
— Там, где эта трава растет, стоит блок на пространственные перемещения.
— Да где же это? — с досадой на лице вскочил ученик.
— Ты ожидаешь, что я тебе отвечу? — вздернула брови дроу. — Так как, подождешь?
Пожалуй, для нее это было неожиданностью. Нет, не то, что парень внезапно оказался рядом — она все-таки не была человеком и взгляд ее уловил перемещение, а то, что человек может двигаться так быстро. Эльф — да, но не человек. Более того, парень имел наглость схватить ее за руку… Но больше всего Элдару поразило странное выражение (такого она еще у Мира не видела) глаз, лихорадочно на нее смотрящих.
— Еще чуть-чуть. И я. Сойду. С ума. Вы меня понимаете? — Он говорил шепотом, но получилось очень внушительно.
— Ты как вообще сюда дошел? — изумилась наконец Элдара.
— Да так, одно зельице приготовил. Неважно… Скажите, скажите, что вы можете сделать?
— Ну, во-первых, отпусти, — как можно холоднее ответила магистр. — Теперь сядь. Я сказала, сядь!!! Дай подумать.
Мир рухнул в кресло. Теперь уже Элдара ходила туда-сюда по мягкому ковру, но не суетно, как ее ученик, а спокойно, о чем-то размышляя. Вся эта история (имеется в виду все, что касалась Мира вообще) представилась ей в совершенно ином свете.
Парень умен — это неоспоримо. И вместе с тем Элдара не могла не понимать, что окажись в его руках совершенно внезапно сила…
Тогда бы выход существовал один, самый надежный, без последствий, — убить. Подобная мысль была настолько ясна и четка, что дроу поразилась самой себе. Но это было еще не все.
Парень прекрасно справлялся без большого количества силы, и это не нравилось ей еще больше. Он уже научился использовать чужую силу в своих целях, и силу немалую. Он уже много чего измыслил, словно бы из ничего, он слишком свободно варьировал идеями, слишком легко чувствовал себя в обращении с конструкциями заклинаний, считал себя вправе изменять… и вряд ли собирался на этом останавливаться. И эти все «слишком» ей очень не нравились.