Выбрать главу

— Не очень-то и хотелось, — проворчал я, потирая кулак. Костяшки с непривычки ныли.

— Хороший род, — пожал плечами вихрастый. — Да и с Ги’Дэрека, считай, поссорился. И, — он кивнул на паренька, пытающегося вздохнуть глоток воздуха, — с Пылаевыми.

— Да плевать.

— Не скажи, — покачал головой вихрастый и покосился на остальных однокашников, распределившихся по коридору. — Они всё-таки дворяне, а ты… ты форточник.

— А форточник — это?

Но вихрастый посмотрел на меня словно на пустое место, подошел к валяющемуся на полу рыжему и протянул ему руку.

Тот метнул на него гневный взгляд, но вихрастый ничуть не смутился.

— Не дури, Пылаев, учитель идёт.

В глазах рыжего мелькнула опаска, и он ухватился за протянутую руку.

А в следующий момент произошло что-то непонятное.

От вихрастого к Пылаеву прокатилась едва заметная глазу волна свежести, от чего рыжий тут же перестал ловить воздух ртом и выпрямился.

— После Калибровки, — он со злостью посмотрел на меня, — в гимнастическом зале.

Я же с удивлением пялился на вихрастого, судорожно размышляя: то, что я сейчас увидел — мне показалось или нет?

Рыжий хотел было что-то добавить, но, видимо что-то услышав, отступил к пришедшему в себя Громову.

Гимназист сверил меня злым взглядом и, казалось, вот-вот и кинется в драку. И единственное, что его сдерживало — приближение учителя.

Сначала послышались шаги, а потом из-за угла вывернул высокий, подтянутый мужчина в темном сюртуке.

Не замедляя шага, он посмотрел на нас, поочередно остановив взгляд на мне, Пылаеве и Громове. Едва заметно усмехнулся, будто наша стычка не являлась для него секретом, и приглашающе распахнул дверь в аудиторию.

Я, немного помедлив, пожал плечами и первым зашел в класс.

Уселся по привычке за первую парту первого ряда, разложил перед собой выданный вчера Агапычем блокнот и карандаш и огляделся вокруг.

Стены побелены штукатуркой; потолки высокие, метра три; окна широченные, идущие по левой стороне класса. Четыре ряда одноместных парт по пять штук в каждом.

Эдакий Царскосельский лицей.

Составив впечатление о классе, я переключился на своих, хе-хе, будущих одноклассников.

Громов, Ги’Дэрека и Пылаев заняли задние парты поближе к выходу и тут же принялись буравить меня злобными, как им казалось, взглядами.

Вихрастый сел на последнюю парту первого ряда, а за ним потянулись и остальные.

Как я понял, благородные, а гербовые вышивки на груди у пацанов недвусмысленно намекали на принадлежность к Роду, не жаловали первые парты.

Хотя… Я присмотрелся к пухлому пареньку, торопливо занявшему первую парту третьего ряда. Этот, вроде был только рад своему месту. И я даже знаю почему.

Либо он ботан, либо у него проблемы со зрением. Да точно, это близорукое прищуривание ни с чем не спутать.

Запомнив на всякий случай его герб — шестеренки на фоне крепостной стены — я перевел взгляд на своих соседей.

За мной уселся здоровяк, одаривший меня хмурым взглядом, а справа расположился тощий пацан в здоровенных очках. Оба были без дворянских гербов. Помимо этих двух, дворянских нашивок не было ещё у человек пяти-шести.

Большего увидеть я не успел.

Впустивший нас в аудиторию мужчина плотно прикрыл за собой дверь и подошел к письменному столу.

— Добрый день, судари.

Высокий, как я уже сказал, подтянутый, можно даже сказать спортивного телосложения. Глаза ярко-синие, лицо… породистое. Наверняка, дворянин в каком-нибудь десятом поколении.

Вот только вместо дворянской нашивки знакомый уже герб: меч, шестеренки и, наверное, всё-таки, крылья. Стоит у стола и с интересом осматривает наш класс.

Хотя чего там осматривать? Двадцать парней и ни одной девчонки. Все держатся особняком, кроме вышеупомянутой троицы, на лицах покерфейсы.

Это и неудивительно — первый день, как-никак.

На лице мужчины играла лёгкая полуулыбка, но в какой-то момент я почувствовал идущее от него недовольство.

Поколебавшись пару мгновений — ещё в выскочки запишут — я всё же встал из-за парты, приветствуя таким нехитрым способом нашего возможного преподавателя.

Следом за мной тут же поднялся хилый парнишка, близоруко щурящийся сквозь толстенные линзы очков, и засмущавшийся чего-то толстячок.

Мужчина благосклонно кивнул, и спустя долгую секунду до остальных дошло, что неплохо было бы оторвать свои седалища от стульев. Дождавшись, пока все поднимутся, он выждал несколько секунд и кивнул: