— Лок стоит здесь. Смотри! Он мужчина, а не детеныш.
Лок вздохнул облегченно и быстро заговорил, адресуясь сразу ко всем:
— Да, я мужчина. — Он протянул руки. — Вот я здесь, посмотри, Мал.
Проснулась Лику, шумно зевнула, и малая Оа упала с ее плеча. Лику подхватила ее и прижала к груди.
— Хочу есть.
Мал повернулся так резко, что едва устоял на ногах, но Фа успела его поддержать.
— Где Ха и Нил?
— Ты их послал, — ответила Фа. — В лес, за дровами. А Лока, Лику и меня за едой. Скоро мы найдем ее и тогда накормим тебя.
Мал стал качаться с боку на бок, прикрыв руками лицо.
— Плохо, что я увидел это.
Старуха обхватила его за плечи.
— Теперь спи.
Фа отвела Лока от огня.
— Плохо, если Лику пойдет с нами за пищей. Пусть остается здесь.
— Но Мал велел…
— У него болеет голова. Он плохо видит в себе.
— Он видел большой огонь, Я напугался. Как может утес быть в огне?
Ха и Нил с новым человечком возвращались на уступ. Они несли большие охапки сломанных веток. Фа побежала к ним.
— Брать нам Лику с собой, как сказал Мал?
Ха покривился:
— Такого никогда не было. Но он сказал.
— Мал видел гору в огне.
Ха нашел взглядом далекую окутанную туманом вершину.
— Я этого не вижу.
Вдруг странная неловкость прошла, и Фа, Лок и Лику быстро побежали по уступу. Они прыгнули на утес и начали карабкаться вверх. Скоро они были уже так высоко, что им была видна белая завеса брызг внизу под водопадом и гул его терзал уши. Там, где утес круто изгибался, Лок встал на четвереньки и крикнул:
— Полезайте!
Вокруг заметно посветлело. Они направились по крутому гребню туда, где сгущался туман и наконец добрались до круглых камней, за которыми попадались нечастые кучки травы да кое-где хилый кустарник, до земли согнутый ветром. Трава была мокрой от росы, и паутина, переплетавшая стебли, хватала за ноги и прилипала к ним. Склон стал пологим, кустарник гуще.
— Солнце выпьет туман.
Фа не отвечала. Она обшаривала землю, так низко опустив голову, что своими прядями сбивала росинки с кустов. Вдруг какая-то птица закричала и нехотя поднялась в воздух. Фа бросилась к гнезду, а Лику от восторга стала бить Лока пятками по брюху.
— Яйца! Яйца!
Она спрыгнула с его спины и заплясала перед гнездом. Фа отломила от дубинки колючку и проткнула яйцо с обоих концов. Лику почти вырвала его из рук Фа и высосала в один присест. Фа и Локу тоже взяли по яйцу. Они выпили их моментально. Теперь чувство голода усилилось и люди занялись тщательными поисками. Они продвигались, низко пригнувшись и проверяя все вокруг. Они не поднимали головы, но знали, что туман перед ними отползает на равнину и уже начинают греть первые солнечные лучи. Они перебирали листья, раздвигали кусты, отыскивали невылупившихся личинок, бледные ростки, прячущиеся под камнями. Они искали и ели на ходу, а Фа успокаивала их и себя:
— Ха и Нил найдут еду в лесу.
Лок находил личинки, любимую пищу, прибавляющую силы.
— Мы не можем возвратиться только с одной личинкой. Принести всего одну личинку.
Наконец они вылезли из кустарника. Сюда недавно сорвался с кручи камень и столкнул другой. Клочок голой земли был весь усыпан жирными белыми побегами, которые тянулись к свету. Они были маленькие и тучные, но зато ломались от легкого прикосновения. Люди, толкая друг друга, припали к земле и торопливо жевали. Пищи было столько, что они гортанно вскрикивали, выражая восторг и волнение, было столько пищи, что им удалось на время приглушить жестокий голод, хотя досыта наесться они не могли. Лику молчала, она сидела, вытянув ноги, и жадно набивала рот. Чуть спустя Лок развел руки в стороны, как для объятия.
— Можно привести сюда людей, чтобы они тоже насытились.
Фа ответила с набитым ртом:
— Мал не дойдет, и старая его не оставит. Мы должны возвратиться этим же путем, пока солнце не спустится за гору. Мы наберем для людей столько еды, сколько сможем дотащить.
Лок рыгнул и благодарно посмотрел вокруг.
— Это хорошее место.
Фа хмурилась и чавкала.
— Будь оно ближе…
Она жадно проглотила все, что держала во рту.
— Вот что я вижу. Растет сытная еда. Не здесь. У водопада.
Лок со смехом возразил.
— У водопада еда не растет!
Фа широко развела руки, пристально глядя на Лока. Потом начала их сводить. В ее опущенной голове и чуть поднявшихся вытянутых бровях таился вопрос, она не имела слов, чтобы его произнести. Она сделала еще попытку:
— Но если… увидеть вот так. Откос и огонь здесь, внизу.
Лок посмотрел на нее, скорчил гримасу и рассмеялся.
— Это место тут, внизу. А откос и костер вон там.
Он набрал еще побегов, затолкал в рот и принялся жевать. Потом посмотрел туда, откуда все ярче бил солнечный свет, и понял, что начинается день. Фа уже забыла свое видение и поднялась.
Лок тоже встал и позвал ее:
— Пойдем!
Они начали спуск среди камней и кустов. Лок шел первым, за ним торопилась Лику, серьезная и собранная, ведь в первый раз ей доверили добывать еду вместе со взрослыми. Склон стал плоским и они подошли к горной гряде, а перед ними, на просторной, как гладь моря, равнине, качался вереск. Лок насторожился, и все замерли. Он оглянулся, вопросительно посмотрел на Фа, резко запрокинул голову. Вдруг он выдохнул воздух через нос, потом втянул его в себя. Он тщательно принюхивался, раздувал ноздри, задерживая воздух, согревая его кровью, чтобы поймать запах. В носу у него происходили чудеса, обоняние обострилось до предела. Запах чувствовался совсем слабо. Если бы Лок умел сопоставлять, он поразмышлял бы над тем, реальный ли это запах или давнее ожившее воспоминание. Запах был такой слабый и неощутимый, что, когда Лок пристально поглядел на Фа, она не поняла вопроса. Тогда он тихо шепнул:
— Мед?
Лику застонала от нетерпения, и Фа торопливо ее успокоила. Лок снова втянул в себя воздух, но поймал уже другую струйку и в ней ничего не почуял. Фа ждала.
Лок быстро понял, откуда веет ветер. Он влез на каменистый склон, обращенный к солнцу, и двинулся между камнями. Ветер переменился и Лок вновь поймал запах. Этот запах возник трепетно близко и повел их к низкому утесу, разрушенному холодом и жарой, размытому ливнями, иссеченному щелями и трещинами. Одну из них окружали бурые пятна, напоминавшие отпечатки пальцев, и единственная пчелка, не ожившая даже под ярким солнцем, повисла недалеко от края трещины. Фа покачала головой:
— Меду мало.
Лок развернул палицу и сунул в трещину тонкий конец. Малочисленные пчелы, измученные холодом и голодом, слабо зажужжали. Лок вертел палицу в трещине. Лику подпрыгивала.
— Там мед, Лок? Хочу меду!
Пчелы выползли из щели и вились вокруг людей. Некоторые упали на землю и ползли, не в силах взлететь. Одна застряла в шерсти Фа, Лок вытащил дубинку. На конце были слабые следы меда и воска. Лику уже не скакала, она облизала палицу до блеска, Лок и Фа, утолившие острый голод побегами, теперь смеялись, глядя, как Лику ест.
Лок приговаривал:
— Мед лучше всего. Ведь мед дает силу. Вот как Лику любит мед, Я вижу — подойдет время, когда мед польется из этой расселины и можно будет брать этот вкусный мед прямо пальцами — вот так!
Он провел ладонью по камню и облизал пальцы, вспоминая сладость меда. Потом вновь засунул в щель конец палицы, чтобы еще побаловать Лику, Фа начала торопить его:
— Это старый мед, с тех дней, когда мы уходили отсюда к морю. Нужно искать еду для всех людей. Пойдем!
Но Лок все совал палицу в расщелину и радовался за Лику. Он смотрел на ее живот и думал о меде. Фа оставила их и пошла вниз по откосу. Она спустилась к скалистой кромке и исчезла с глаз. Вдруг они услышали ее крик. Лику прыгнула Локу на спину, и он помчался по откосу на крик, готовый пустить в ход дубинку. В скалах образовалась щель, а за ней была гладкая земля. Фа сидела у конца расселины и смотрела поверх травы и вереска на равнину, Лок подбежал к ней. Фа слабо вздрогнула и выпрямилась. Два желтоватых зверя, чьи лапы были не видны за бурыми кустиками вереска, оказались совсем рядом, так что она видела их глаза. Эти остроухие твари встрепенулись, услышав ее крик, перестали шевелиться и застыли в нерешимости. Лок снял Лику со спины.