Марлан произнес, покончив с размышлениями:
— Они живут в горах или в темноте под деревьями. Мы будем жить на безлесной равнине рядом с водой. Там нам не станет угрожать тьма, которая прячется под деревьями.
Туами непроизвольно взглянул на темную полосу, которая изгибалась и пропадала под деревьями вместе с уходящим берегом. Маленький демон наелся. Он сполз вниз по вздрагивающему телу Вивани и спрыгнул на сухое дно лодки. Потом пополз, с любопытством озираясь, приподнялся на передних лапках и осмотрел мир глазками, в которых ярко отражалось солнце. Люди сжались, посмотрели на него с нежностью, отрывисто засмеялись и стиснули кулаки. Даже Марлан зашевелился и подтянул под себя ноги.
Утро уже проснулось, и солнце щедро изливалось из-за гор. Туами бросил точить кость камнем. Он трогал бесформенную выпуклость, которая стала бы рукоятью кинжала, если бы работа завершилась. Но руки утратили силу, и он ничего не видел внутри себя. В этих водах ни лезвие, ни рукоять не несли смысла. На секунду он даже ощутил соблазн выбросить эту штуку за борт.
Танакиль открыла рот и снова полились бессмысленные звуки:
— Лику!
Твал с воплем схватила дочь и обняла ее так сильно, словно прижимала ребенка, которого уже не было.
В голове у Туами снова колыхнулся песок. Он опустился на корточки, раскачиваясь из стороны в сторону и бессмысленно крутя в руке слоновую кость. Детеныш пытливо изучал ступню Вивани.
С гор внезапно долетел громовой удар, оглушительный и раскатистый, нагнал лодку и трепетными, переплетающимися отзвуками пронесся над сверкающей водой. Марлан присел и широко показывал пальцами в направлении гор, а глаза у него блестели, как цветные камни. Вакити присел так глубоко, что выронил весло, и паруса заполоскали, потеряв ветер. Маленького демона тоже охватила паника. Он быстро взобрался по телу Вивани, шмыгнул между руками, которые она машинально вытянула вперед, как бы защищаясь, и спрятался в меховом наголовнике у нее за плечами. Он залез поглубже и тут же пропал. Но наголовник теперь двигался.
Звук, донесшийся с гор, уже исчезал вдали. Люди перевели дух, точно вдруг опустилось взметенное над их головами смертоносное оружие, и с чувством облегчения весело смеялись, смотря на малыша. Они взвизгивали, глядя на дергающийся под мехом комок. Вивани выгнула спину и ежилась, словно в мех залез паук.
Потом детеныш снова вынырнул, закинув задик, и маленький его крестец терся об ее затылок. Даже мрачный Марлан сморщил в ухмылке истомленное лицо. Вакити, дергаясь от смеха, никак не мог справиться с ходом лодки, а Туами выронил слоновую кость. Солнце сверкало, поливая голову и маленький крестец, и все кругом вновь стало хорошо, а взвихренный песок в голове Туами послушно опустился на дно водоема. Крестец и голова так гармонично сливались, что хотелось тронуть их рукой. Они дождались своего воплощения в нетронутой пока рукояти, которая стала теперь много важнее лезвия. Они несли в себе ответ, эта робкая, неохотная, через силу, любовь женщины и этот забавный пугающий крестец, прижимающийся к ее затылку, — они показывали путь. Туами нащупал на дне слоновую кость, и теперь пальцы ярко видели, что Вивани и ее маленький демон лучше всего подходили для воплощения его мыслей.
Наконец она справилась с малышом и пристроила его поудобней у себя на руках. Он спрятал мордочку ей в плечо, прижался к ее шее и угнездился там. А женщина потерлась щекою об его короткие рыжие пряди, посмеиваясь и дерзко смотря на всех других. Марлан произнес среди гробового молчания:
— Они живут в темноте под деревьями.
Крепко стискивая слоновую кость, ощущая, как его уже охватывает сон, Туами глянул на темную полосу. Она тянулась вдалеке, за речным простором. Туами внимательно всматривался в необъятную ширь перед парусом, отыскивая, что же там, в дальнем конце воды, но она была такой широкой и переливалась так ярко, что он так и не смог увидеть, есть ли вообще конец у этой темной полосы.
Йожеф Аугуста
Великие открытия
Вокруг нас много еще неизвестного и таинственного. Но это не значит, что человек должен беспомощно опустить руки и застыть в смиренной покорности, не веря в свои силы и разум. Тем более человек наших дней, герой с бесстрашным сердцем, умелыми руками и блестящим умом, свободный от пут мистики, догм и ложных авторитетов. Он твердо уверен, что сумеет познать и объяснить все тайны, что знания помогут ему разорвать пелену тумана и темноты.
Путь к истине подчас труден и утомителен, однако это не пугает человека — стремление к познанию всегда побеждает. Именно оно влечет человека в далекие и негостеприимные края, дает ему силы преодолеть все тяготы и испытания, помогает дерзко проникать в сумрачную тишину подземелий и проводить там долгие часы, дни, даже месяцы, иногда в полном одиночестве, И все это человек делает во имя раскрытия чего-то еще не познанного; он жаждет правды, за утверждение которой готов бороться до последнего вздоха.
И чем глубже стремится человек познать окружающее, тем сильнее в нем желание узнать, как он появился на земле (ведь давно уже нет веры в сказки о сотворении мира!), представить себе своих предков, их жизнь, их чаяния и стремления. Именно они, эти далекие предки, столь настойчиво и неутомимо создавали основу деятельности современного человека, его культуры, его знаний.
Да, неизвестного и таинственного еще много, И все же человек в своем извечном стремлении к истине, познанию одну за другой срывает завесы с тайн природы.
Черное болото
Среди зеленой равнины, кое-где поросшей кустарником и редкими деревьями, поднимался невысокий холм, пологий с одной стороны и круто обрывавшийся с другой; здесь в голой скале зияла глубокая расщелина. Лишь несколько колючих кустов цеплялись за камни длинными крепкими корнями.
Все вокруг было погружено в сон, равнина казалась вымершей. Был час затишья перед самым рождением нового дня. Луна уже растаяла. Но вот на востоке, где-то за горизонтом, раскрылся гигантский веер солнечных лучей. Вслед за ним, заливая землю теплом и светом, показался солнечный диск.
Проснулись насекомые. Хор цикад и кузнечиков начал свои звенящие трели. Пестрые бабочки и крупные блестящие мухи, покружившись в воздухе, опускались на листья, чтобы, расправив крылья, погреться в потоке солнечных лучей. На лежащий у подножия скалы валун забралась большая зеленая ящерица. Она нежилась на солнце, стряхивая ночной холод и утреннее оцепенение.
Белизну известнякового обрыва, заблестевшего под лучами солнца, нарушали только темные, резкие контуры ведущей вглубь расщелины. Но вот оттуда показалось странное существо. Прислонившись спиной к скале, оно долго осматривало все вокруг.
Существо было покрыто шерстью, глаза его глубоко прятались под козырьком густых бровей. Плоский нос лишь слегка выступал на этом обезьяньем лице. Руки его были короче, а ноги — длиннее и сильнее, чем у современных обезьян.