— Надо и обсудим, - добавил он, вдруг сообразив, что ждать в общем и не требуется.
Если он посланец, то, к чему чего-то ждать? Всевластие и поддакивание окружающих, может, он и скучал по ним, простой беззаботной жизни, где он был сильнее и умнее всех. Лошадкин поднялся и взмахнул рукой.
— Пируйте, прошу вас, а меня ждут дела!
Наверняка с местных сталось бы собрать мега-курултай, с гостями со всего материка, но Лошадкин не собирался столько ждать. Прилетел, поностальгировал, выяснил, улетел, пара дней, не больше. В то же время, в голове бродила смутная идея, что-то о вооружении местных и крестовом походе в небеса. Во имя ДОРНа, конечно, не просто так, ради разрушений или амбиций. С верой в правое дело, с предоставлением жилья первым освобожденным здесь... хотя нет, плохая затея, тут же сообразил он. Ведь спасать будут жителей галактики, уже привыкших к всякому, повидавших и перелеты, и технику на энергониевых батарейках, и многое другое, тут отсутствующее.
Зато им был бы обеспечен радушный прием, а хрокаги с мордахами еще ускорились бы на пути прогресса.
— Сейчас мы все обсудим, - заверил Лошадкин вождей, - думаю...
Они уже вышли из главного зала, и тут Михаил краем глаза заметил препятствие впереди. Остановился и посмотрел, жены склонили головы, хоть и не стали падать ниц. Когда успели - решительно непонятно, а нет, тут же сообразил Лошадкин, просто покинули пир раньше и ждали, чтобы перехватить его. Знали, значит, что не высидит долго или верный живой шепнул им, мол, посланец богов уже встал из-за стола.
Следовало бы объясниться с ними, но он уже шел с вождями, да и не сильно хотел объясняться. Был уверен, что объяснений там и не будет, просто возгласы, как они его хотят и жаждут высидеть его яйцо, грубо говоря. То, что у них не могло быть детей, то, что браки были чисто политическими - следовало напомнить, но Лошадкин не сомневался - не поможет.
Жены твердо нацелились получить свое, после года с лишним его отсутствия.
— Муж наш, - последовало привычное заявление, - неужели мы не заслужили немного твоего внимания?
— Заслужили, - медленно изрек Лошадкин, невольно складывая руки на груди.
Вожди и сопровождающие с пониманием отнеслись к ситуации и вскоре Лошадкин оказался в своих прежних покоях, наедине с пятеркой жен.
Глава 34
Лошадкин не то, чтобы боялся, но, скажем так, оставался настороже. Он легкомысленно взял на себя обязательства и теперь прошлое опять сделало "бить спина". Михаил не мог просто так взять и послать стоящих напротив жен, хотя, будь он Нессайей, вполне смог бы. В то же время, уступать им он не собирался (как и раньше, когда жил здесь), и знал, что его объяснения просто не будут слушать.
— Муж наш, ты стал еще прекраснее! - заявила Арханна.
Она всегда была самой боевой из всех, и ее клычки задорно блестели, а платье демонстрировало все прелести тела хрокагов. Михаилу опять вспомнилась Тривет, и он весело подумал, что нужно подыскать Арханне дерево, может, кого-то из иволаков.
— И сильнее! - пролаяла Пранта.
— Мне многое пришлось пережить и испытать, - ответил Лошадкин, - и теперь у меня долг не только перед вами, но и многими другими живыми.
— Ты завел себе новых жен? - поинтересовалась Ок'Цэ, ковыляя по полу.
Никакого осуждения, "посланнику богов" можно, да вот беда, не заводил себе Лошадкин никого, только терял.
— Нет. Спасая вас, я оказался там, - Лошадкин ткнул пальцем в потолок, - и узрел массу живых, нуждающихся в помощи. Мы помогали вам встать на ноги здесь, но теперь живым там нужна такая же помощь.
Он не стал говорить, что нелегка судьба посланника богов, рвут на части криками о помощи. Эту историю с посланниками следовало заканчивать, развеять заблуждения, познакомить их с галактикой, если Огар и Паша этого еще не сделали.
— Я не могу остаться и почивать на лаврах прошлой славы, водить вас в походы, как раньше. Вы встали на ноги и окрепли и справляетесь сами, поэтому я вернусь туда, где нужна моя помощь тем, кто еще не встал на ноги или кому их отрубили.
Жены некоторое время переваривали услышанное, бросали на него взгляды. Наверное, также он сам смотрел на Таню или Дионару, вдруг подумал Лошадкин, с восхищением и обожанием, готовностью упасть перед ней на колени и вырвать сердце, бросить к ее ногам. Сравнение оказалось сродни удару под дых, ведь теперь он сам выступал в роли "Дионары", проявлял равнодушие, не желал принимать брошенного к ногам сердца!
В то же время, что он мог?