Огар тоже изменился, если уж начистоту, но Михаил не стал заострять на этом внимание. Все вокруг менялись, сами или не очень добровольно, и все равно большинство не поспевало за жизнью. Что-то такое было в классике, хотя он и не вспомнил бы дословно, про то, что надо бежать вдвое быстрее, чтобы хотя бы оставаться на месте.
— Ну что, пойдем еще попируем, пока там все самое вкусное не съели?
— Конечно, - согласился Огар.
Правда, улизнул быстро, вместе с Морданной, то ли чемоданы паковать, то ли наслаждаться телесной близостью напоследок. Лошадкин понимал, что на его месте поступил бы также, но все равно где-то внутри стало немного грустно. Он улыбался и махал рукой, говорил с вождями, и размышлял о странных вывертах жизни и что та, похоже, всерьез решила вылепить из него кого-то другого, не электрика.
Впрочем, виду он не подал, этому жизнь его тоже научила.
На следующий день
— Поехали! - крикнул Лошадкин и махнул рукой.
Повернулся к остальным.
— Всегда хотел это сказать!
— Куда летим? - спросил Холмов.
— Вначале вернемся на Энтонц два, дело с иволаками еще не завершено.
Глава 36
— Не все приглашают экспертов в помощь, - словно невзначай заметил Юджин.
— Это же просто напрашивается, - отозвался Лошадкин.
Хотя Шум не сильно-то помог в прошлой миссии, да и плевать.
— Тем не менее, не всем это приходит в голову, - ответил Штербул.
Наклонил голову, посмотрел исподлобья, напоминая Лошадкину разных представителей пернатых, встреченных им на пути. Потер руки, словно уже предвкушал что-то.
— Михаил, вам стоит перейти к нам, в дипломатический корпус, - вкрадчиво сказал Штербул.
— Тогда я не смогу заниматься достижением цели, - просто ответил Лошадкин.
— Разве? Дипломатическая карьера, возглавить корпус, готов поклясться, у вас уйдет не больше трех лет на это, и вы сможете определять внешнюю политику Земли!
Лошадкин посмотрел скептически.
— Не определять, - поправился Юджин, - но использовать любые переговоры к своей выгоде. Ставить условия, давить авторитетом Земли, добиваться освобождения рабов и невольников, не сделав ни единого выстрела. О, конечно, я знаю, что вы скажете, Земля и сама стоит не слишком высоко, пусть ее и считают ошибочно Сильной. Мол, мы не сможем и не захотим давить на кого-то из сателлитов хотя бы высших кругов, приближенных к Сильным.
— Да, пожалуй, сказал бы, - кивнул Лошадкин.
— Но вы забываете, что Сильным нет нужды в этих рабах и невольниках, как и их ближайшим сателлитам. Это удел окраин, захолустья, разных уголков, где цветет беззаконие, и где у живых зачастую просто нет другого выхода, как продавать свое тело. Их Земля растопчет, даже не заметив, и они это знают. В половине случаев просто уступят, отдадут всех, радуясь, что так дешево отделались.
— Мирный путь освобождения, - еще раз кивнул Лошадкин.
Мирно отдадут, перевозка освобожденных в несколько систем, стремительная, бурная застройка, города и верфи, свой флот, собранный там и сям, да, десяток лет и за ним стояла бы настоящая сила. Не просто мощь Земли, а сила, которую можно спокойно пускать в ход, налетать и громить те самые «захолустные системы», о которых так вкрадчиво вещал Штербул.
Тем более, что сила Земли, сила слабых была не так уж и слаба, как он сам успел убедиться.
— Дипломатический, на пользу всем, с увеличением влияния Земли.
Лошадкин смотрел на Штербула, в голове стремительно проносились доводы за и против. Пожертвовать личным ради общественного, но и цель у Михаила была отнюдь не личная, не эгоистичная, а помощь. Благодарность освобожденных, неважно, каким путем она достигнута, силой оружия или переговорами, будет искренней. Больше власти, значит и больше возможностей, движение все же добровольное, но во главе корпуса надо будет вести политику Земли, так он и сам теперь не последний живой там, сможет еще лучше направлять их, даже больше того, ДОРН прикрывать не надо будет. Пусть действуют, а Михаил их поддержит, как тысячник на Земле и как глава корпуса здесь, прикроет в переговорах и претензиях дипломатов всех обиженных цивилизаций.
Заманчиво, но.
— Я мог бы сказать, что в галактике уважают лишь силу, и чтобы освобождать дипломатически, надо иметь за спиной эту силу, то есть, чтобы Земля и союз безоговорочно поддержали новый путь.
— Так и будет, создание движения тому доказательством, - быстро сказал Штербул.