— Да можешь не объяснять, - отмахнулся Кайманов, - и так все ясно, ты не первый, говорю же.
— Земля таким не занимается, - возразил Огар. – В общие вооруженные силы союза берут только добровольцев.
— Так-то союза, - хмыкнул Руслан и замолчал.
Видел Лошадкина насквозь, а может просто насмотрелся всякого в галактике, куда так рвался.
— У нас ей будет полегче, - добавил Огар, - всякого современного меньше, единых систем, как на Земле и Энтонце, пока еще нет, меньше цифровое давление.
— Это хорошо, - согласился Лошадкин, - действуй, тебе виднее.
Что же касается потного вала всадников с бластерами в руках, то выход в космос открыл бы им глаза, что перед ними не посланники богов. Или все вокруг посланники и их нельзя убивать. Определенно, над этим вопросом следовало подумать, а может и упомянуть в лекции для «младых дипломатов». Да, в галактике всем было плевать, об этом говорилось еще тогда, когда обломок «Васко» врезался в планету, но не плевать было Земле.
— Покажи ей оружие, - добавил он, и его вдруг осенило.
Позвал Алатею и указал на Морданну.
— Она тоже пробивала себе дорогу наверх в патриархальном обществе. Не таком строгом, как у вас, но пробивалась, и тут оказалась среди чужих живых, посреди большого космоса. Добровольно, как и ты, но.
— Я помогу ей, - кивнула Алатея, - уже помогаю. Из нее выйдет отличный боец.
— Вот и хорошо, - обрадовался Лошадкин. – Действуем вместе и, как завершу дела здесь, вылетаем.
Глава 37
Увидев перед собой самых разнообразных живых, а также ощутив, что не меньшее их количество наблюдает через сеть, Лошадкин резко успокоился. Словно на Земле выступал, пропагандируя ДОРН.
— Меня попросили прочесть вам лекцию о дипломатии, возможно потому, что мы с вами похожи.
Он посмотрел на обладателей рогов, копыт, лап, каменной кожи, веток и прочего, и подумал, что разнообразие живых в союзе систем вполне отображало разнообразие цивилизаций всей галактики. Словно кто-то некогда засеял их разнообразной жизнью, возможно те самые Ушедшие, из-за секретов которых возникла такая буча в недавнем прошлом Михаила.
Или еще какие-нибудь вымершие живые, вроде тех метровых мышей с огромными ушами.
— Не внешне, конечно, но кто в наши дни смотрит на внешний вид? В то же время, пусть есть возможности сменить этот вид, изменить себя, вживить себе различной техники или измениться биологически, не все ими пользуются. Мы привыкаем к своим телам и не слишком рвемся их менять, возможно, это какой-то предохранительный механизм, встроенный в нас самой природой, чтобы менялись медленно, плавно, успевая привыкать к изменениям.
Он еще раз обвел всех взглядом, ощущая непонимание собравшихся. О да, они ждали, что он будет говорить о протоколах и уловках, дипломатических приемах и хитростях, но Лошадкин решил зайти с другого угла, хотя бы вначале.
— Мы с вами похожи, потому что еще недавно, буквально пять земных лет назад, я лежал замороженным бревном и не подозревал, какой мир наступил вокруг.
Раз ЭЭ началась недавно, а союз систем оказался и того моложе, то явно все живые вокруг еще помнили мир без Земли и энергония, ну, кто не успел сам его открыть – таких было большинство.
— Меня разморозили и разбудили, и я вдруг оказался посреди мира, о котором не знал ничего и даже не мечтал. Мир возможностей, от которого хотелось сбежать, так они ошеломляли и подавляли. Вещи, казавшиеся фантастикой в моей прежней жизни, тут стали обыденностью, и в этом мы похожи, ведь вы тоже сталкивались с таким ощущением.
Недоумение сменилось молчаливым пониманием, кивками, усмешками, взмахами конечностей в поддержку.
— Дипломатия с другими цивилизациями, да я в прежней своей жизни и не подозревал, что они есть!
Усиление понимания и одобрение ощущались прямо физически.
— К этому не так легко привыкнуть, но в то же время, когда это жизнь вокруг была легка? Жизнь не спрашивает нас и выпихивает из зоны комфорта, сует в новые задачи и реалии, а мы привыкли к старым. Как привыкли к своим телам и не спешим их менять, хотя обстоятельства диктуют иное. Казалось бы, это прекрасно, стать быстрее, умнее, лучше, взять другую внешность, но мы держимся за старую. Как держимся за старые представления о жизни, возникшие до того, как мы столкнулись с новым миром, новым союзом систем и новой Землей. Именно об этом я и хотел бы поговорить, как преодолеть в себе старое, действовать в новых реалиях, помня, что интересы общества выше личного, а мы, как дипломаты, вдвойне и втройне представляем это самое общество.