Лошадкин уже практически кричал, бесновался, словно видел вживую этих зваздианцев и демтархов, хватал их за руки и орал в лица, какие они глупцы. Тратить свои жизни на такую ерунду, когда они могли погибнуть с пользой там, в космосе?
— Я уже слышу эти крики - кто защитит наши святыни? И я отвечу - Земля! Земля и союз систем, частью которого вы являетесь, но словно решили выйти из него по причине безумия! Вы своими руками готовы разрушить все то, что строили годами, ради чего? Ради возможности впиться в горло того, кому вчера улыбались?! Это не защита святынь, а их осквернение! Кто-то хочет поссорить вас и стравить, чтобы вы убивали друг друга на радость врагам! Остановитесь, одумайтесь и выплесните эту жажду крови на доброе дело, освободите рабов и невольников, помогите природе, которая стонет по всей галактике, уничтожаемая жадными живыми!
Пока он произносил эту страстную речь, они уже приземлились и Лошадкин вынырнул из сети и своей речи, устало провел рукой по лбу.
— Хотя бы колеблющихся собьем и то хлеб, - выдохнул он. - Нужно решать эту проблему, пока не полыхнуло.
— Ты сам так перегоришь, - заметил Луис А Хонг.
Лошадкин пожал плечами и пошел наружу, полюбоваться райской планетой, сотрясаемой дрязгами живых.
Глава 40
— Выступил ты мощно, но слишком уж провокационно, - заметил Луис.
— Так кто меня учил, - не удержался от подколки Лошадкин.
Здание земной миссии, одноэтажное и раскинувшееся привольно на окраине столицы, Ацады, некогда сонное и тихое теперь бурлило жизнью. Все неслось галопом, если уж продолжать лошадиные аналогии.
— Я тебя такому точно не учил! - хохотнул А Хонг, но в глазах его читалась тревога.
— А как еще зарабатывать черные отметки в личных делах?!
Лошадкин, рассмеявшись, выдохнул и принял серьезный вид.
— Доводы разума тут бесполезны, только эмоции, бурление, причем связанные с теми же святынями. Слова не важны, а вот эмоции и переключение их на нас - да. Отвлечь от бойни, дать другую цель или внушить ненависть к нам, тоже неважно, главное отвлечь и переключить. Поэтому все прозвучало так провокационно, хотя я и старался не перегнуть палку в другую сторону. Хотя, в чем-то их чрезмерная ярость в сторону Земли, была бы и в плюс, хм, на этом тоже можно сыграть, - задумался Лошадкин.
— Сыграть?
— Выражение такое, но в целом да, игра на эмоциях, раскачка, ложь, прямая или косвенная. Лучше всего такая, где ты говоришь одну лишь правду, просто не всю, а они сами себе внушают нужное тебе, делают там неправильные выводы или еще что.
Надо же, кисло подумал Лошадкин, учу полжиста врать. Никогда он не считал себя экспертом в подобных делах, но опыт прежней жизни опять приходил на помощь, нашептывал (голосом Нессайи, не иначе), как можно воспользоваться этим к личной пользе.
— Разумеется, все это исключительно в благих целях, чтобы предотвратить бойню и получить время.
— Говоришь, тебе предлагали высокий пост у нас? - вдохнул и выдохнул носом Луис.
— Ваш Ричард Макеев произвел на меня огромное впечатление, - признался Лошадкин. - Но не будем о моем прошлом, лучше поговорим о настоящем.
"Легионер" так и висел в воздухе, и четверть взвода Холмова дежурила посменно, не вылезая из скафандров. Генераторы силовых полей в самой миссии, телохранители Лошадкина в полной боевой готовности, Варвара и Саид отслеживали активность в сетях, особенно в Ацаде. Наблюдение за воздухом и космосом, гиперсвязь (через "Легионера", конечно) с соседними системами и информация оттуда.
Застать врасплох теперь не вышло бы, история иволаков не повторилась бы. Жаль только, что все это был "ум на лестнице", запоздалый, реагирующий постфактум, а не с опережением событий. Сейчас, в условной песочнице, это сходило с рук, но потом, в галактике? Нет.
Так что следовало выкроить время и учиться, учиться, учиться.
— Бурление во всех крупных городах, даже драки, но между своими, фанатиками и колеблющимися.
— И это хорошо, один из эффектов, которого я добивался.
— Дипломатией, правда, тут и не пахнет, - проворчал А Хонг.
Ему явно было немного не по себе и это удивляло. Бунтарь, полжист, переступающий правила, с которым не могли сработаться и теперь нервничал от действий Лошадкина? Неужели Михаил так сильно заступал за невидимую черту, хотя, казалось бы, чего такого?
— Дипломатия будет позже, - уверенно заявил Лошадкин.
— Или ее не будет вовсе, - понимающе вздохнул Луис. - Хорошо, тогда ждем?