Седоватая шерсть лезла из-под одежды, какой-то смеси пончо с килтом, на безграмотный в одежде взгляд Лошадкина. Цепь с медальоном на груди, не хватало только хрестоматийного посоха, может даже со спрятанным внутри оружием или генератором силовых полей. К тому же таким посохом очень хорошо было бить по голове непослушную паству с дурацкими вопросами, но зваздианец Дегор Корсум, похоже, больше полагался на мощь рук.
Наполовину лысых, облезших от старости рук, больше напоминавших мышцатые ноги слона, по правде говоря.
— Но ни одна помощь не устоит против намеренной порчи! - провозгласил Корсум.
Вскинул лапу так, словно собирался выдавить из черепа Лошадкина смузи из мозгов с манопой. Сразу было видно, что это вам не какой-то молодой обезьян вроде Огара, а старый, опытный вожак стаи и властитель дум, которого не просто слышат, но и слушаются.
И появился он здесь именно для разговора с Лошадкиным.
— Особенно, когда эту порчу проводят те, кто должен был выращивать деревья!
Не громовой рев, но грохот камней в дробилке. Появился демтарх, из той же породы, что и Дегор Корсум, властитель дум и лидер, проживший немало лет. Лошадкин отправил сигнал и увидел, что мобильные пехотинцы и телохранители заняли позиции вокруг и рядом. С духовными лидерами прибыло по паре живых, но они не лезли вперед и с собой у них было только ручное оружие, дешевые пистолетики, по меркам прежней жизни Михаила, неспособные пробить защиты даже скафандра.
Все рассчитали заранее, вдруг понял Лошадкин.
Захотели поговорить, получили сообщение о вылете и просчитали, к какой именно "сдвоенной" испорченной святыне он полетит. Заняли позиции заранее, для эффектности появления, и чтобы не пришлось ждать. Потом не выдержали и ринулись вперед, спеша опередить врага, первым изложить свою версию событий.
— Конечно же мы их видели, - отозвался Руслан в ответ на вопрос по сети. - Правда, сочли их просто местными, кто продолжает то ли чинить, то ли присматривать. В любом случае, угрозы они не несли, за ними следили и держали на прицеле.
— Молодцы, продолжайте в том же духе, - отозвался Лошадкин.
Покосился на Трорга, вендарец просто стоял наготове и ждал приказа. Сила была на стороне Лошадкина, да вот беда, первый раз, когда у него на руках оказались все козыри, жизнь тут же предложила сыграть в шашки. Вести переговоры, в которых не вышло бы угрожать оружием и давить силой личного отряда, не те масштабы, не те задачи.
Если уж и угрожать, так всей Землей и союзом систем!
— Мы бы никогда не погубили свои деревья!
— Нам они тоже не нужны! - рычал демтарх, Градарк Црыгтрур.
— Почему же тогда погибли деревья в кадках?
— Потому что ваши криворукие обезьяны погубили их при переноске! Надо было нас звать!
— Да вы и так туда влезли своими короткими ручонками! Плакались людям, как малые детишки, потому что вы и есть малыши!
— Зато вы безмозглые великаны! - не уступал Градарк.
А ведь и правда, подумал Лошадкин, словно взрослый лаялся с ребенком. Огромный, с ростом больше двух метров Корсум против метрового во все стороны Градарка. Демтарх смотрел бесстрашно снизу вверх, обвинял в ответ, и в общем два почтенных и пожилых духовных лидера лаялись, словно базарные бабки. Похоже, отдельно их бесил тот факт, что противник повторил их "гениальный ход" подловить Лошадкина в одиночестве, с видом на испорченную святыню и нажаловаться на обидчика.
— Остановить их? - лениво поинтересовался Трорг.
— Нет, зачем, - вслух отозвался Лошадкин. - Пусть ссорятся, пусть выскажут все, что наболело, главное, не давай им пустить в ход оружие и сцепиться в драке.
Дегор, уже вскинувший ручищу, чтобы сгрести Градарка, остановился и посмотрел на Лошадкина. Црыгтрур, собиравшийся поднырнуть под захват и дать зваздианцу между ног, тоже посмотрел. Дети, мысленно вздохнул Лошадкин, возвращаясь к старой аналогии, сущие дети, хоть и взрослые.
— А если сцепятся?
— Бей обоих, - разрешил Лошадкин.
Возмущение, пылающие взгляды, возгласы, застрявшие у них в глотках, под ответным взором Михаила.
— Вы вроде хотели поговорить, - процедил он сквозь зубы. - Не буду мешать, общайтесь друг с другом.
Сделал движение, словно собирался продолжить осмотр горы. Кто-то мог бы сказать, что он резковато зашел, слишком обидно, вызывал желание поступить наперекор, но именно такого эффекта Лошадкин и добивался. Не поступка, наоборот, конечно, а обиды, чтобы эти "лидеры", если уж решили поговорить, переступили через нее и смирились, не пытались потом высверлить мозг.