Но вместо этого, атмосфера в зале была мрачной и угрюмой, подавленной даже.
— Вы хотели поговорить со мной, вот он я, - заявил Лошадкин, перехватывая инициативу. - Во-первых, конечно, мне следует попросить прощения за оказанное давление, я пытался... впрочем, неважно. Следовало действовать иначе, заставить врага проявить себя, не доводя до бойни. Либо сразу вызвать подкрепления и просто не дать бойне разразиться, например. Но, как всегда, умные решения приходят потом, когда уже все случилось, а в процессе ты действуешь, тебе кажется, что делаешь все правильно и оказывается, что это неправильно.
Слова его нашли отклик, собравшиеся явно понимали и разделяли эту точку зрения, раз уж самим приходилось сталкиваться.
— Во-вторых, вина полностью на мне, - продолжил Лошадкин, - присутствующий здесь представитель дипкорпуса союза систем, Луис А Хонг, наоборот, просил меня остановиться и не делать того, что было сделано.
А еще надо было брать не Огара, вдруг подумал Лошадкин, а представителей зваздианцев и демтархов там, на Энтонце. Чтобы слова звучали авторитетнее, ну и так далее. Ум на лестнице, отличные решения, но потом, когда уже поздно. Из этого следовало бы вынести урок, чтобы не допускать ошибок во время ДОРНа, но кто сказал, что он теперь будет, этот ДОРН? Только если продолжить самому, отказавшись от земного гражданства, чтобы уж совсем не подставлять новый мир, поверивший в него, выдавший полномочия, которые Лошадкин употребил так безобразно.
С другой стороны, думал он, одновременно с этим произнося вслух то, что следовало сказать, о своей вине, приказах, попытках раскачать их на эмоции и спровоцировать, и что все это было ошибкой. Да, с другой стороны, вся эта история с агентами чужих цивилизаций, враждебных или не очень, наводила на печальные размышления. Попытки задавить Землю не закончились, только перешли из прямых нападений в скрытые, и дипкорпусу следовало бы мобилизоваться и собраться. Ну и что, что тут песочница для своих? Именно поэтому по ней и били в первую очередь, рассорить, сломать, испортить, отвлечь.
— Поэтому я добровольно сложу с себя все полномочия и удалюсь на борт "Легионера", - завершил Лошадкин свою речь, - пока там, на Энтонце, не решат, что со мной делать дальше. Землю будет представлять Луис А Хонг, уверен, вы найдете общий язык.
— Уверен, - мягко повторил Луис.
С насмешкой, которую услышал только Лошадкин. Мол, взял и опять единолично все за всех решил, даже выступить никому не дал. Лошадкин мог бы возразить, защищаться, оправдываться, но он ощущал лишь странное опустошение. Затем понял причину, подвел друзей, которые ринулись закрывать его и защищать, рискуя собственными жизнями. Ему казалось, что он готов к такому, после пиратов и Закрасты, но нет, вмешался еще и моральный аспект.
Они защищали Лошадкина, который подвел их, фактически обманул, пусть и с жалкими оправданиями, что все это делалось в интересах дела. Зарвался, охамел, обнаглел и не получил по носу лишь чудом, в десятитысячный раз промелькнула одна и та же мысль. Если бы сейчас Огар, Морданна, Трорг, Руслан лежали в гробах, по вине самого Лошадкина, то, что он делал бы? Разве выступал бы так бойко?
Но как передать эти ощущения собравшимся лидерам двух народов?
— Мы не можем повлиять на ваше решение, - заговорил Дегор, переглянувшись с остальными, - но не считаем, что вина так уж велика. Вы говорили и предупреждали, но мы не слышали.
Так как не могли услышать, а прямое предупреждение насторожило бы Джонатана и тот спрятался бы. В общем-то, плевать на него, пусть и дальше сидел бы в своей норе, но антидот! Слова застряли у Лошадкина в глотке.
— Каждый делал, что должен, то, что считал своим священным долгом в тот момент, мы защищали свои святыни, вы пытались спасти живых. Мы все провалились в этой задаче, и этот позор останется с нами до самой смерти, - заявил Дегор.
Остальные кивали, отводили взгляды, и Лошадкин опустил голову. Ему тоже было стыдно, за себя и за то незаслуженное доверие, выказанное сейчас как демтархами, так и зваздианцами. Только сейчас он осознал, что духовные лидеры сели вперемешку, не делясь на две группы, хороший знак. Мертвых не вернуть, но оставшиеся в живых смогут лучше и сильнее дружить, наверное.
— Но что сделано, то сделано, заняться самобичеванием и поиском ошибок, мы можем и потом. Сейчас, с согласия всех собравшихся, я предлагаю оставить прошлое в прошлом и поговорить о настоящем.