— Наши... власти очень хотели бы все это замолчать.
— Но уже не могут отказаться от космического пряника, - улыбнулся Михаил. - Да, это такая штука, что уже не откажешься, и Земля правильно манит им цивилизации вокруг.
Кто-то мог бы сказать, что заманивает слабых, дабы править над ними безраздельно, маскируя свое порабощение под помощь.
— И даже более того, тот, кто не принял пряник, тот отстал и оказался сокрушен.
— Ты о чем? - не поняла Алатея.
— Замкнуться в себе - хорошо, но не тогда, когда в галактике летают Ысынгуны и творится всякое.
Они отвлеклись от вопроса икариданцев, но так даже лучше, подумал Лошадкин. Трудно объяснять мысль, когда ты сам ее не сформулировал до конца. К счастью, тут к ним подбежали дети, уставились восхищенно на Алатею и Эжени, терпеливо скучавшую в сторонке.
— Да, думаю, можно играть с ними и охранять меня вполглаза, - весело сообщил Алатее Лошадкин по электронной связи, не вслух.
Она отправилась играть с детьми, которые засыпали ее вопросами, откуда она и просьбами помочь стать им такими же грозными воинами. Михаил запросил еще информацию и изучал ее некоторое время, потом все же написал заготовку доклада и время летело незаметно, даже слишком.
Начало темнеть и на мосту появился Дерстут с приятелями.
— Все, нам пора, а вам пора домой, - объявил Лошадкин. - Ваши родители, наверное, вас ищут!
— Я связалась с ними, - объявила Эжени.
Вот еще вопрос, земная техника и земные импланты, вдруг подумал Лошадкин. Понятно, что их давали только получившим гражданство, но не проводило ли это сегрегационной черты тут, на Энтонце? Или, наоборот, только помогало?
— Тебе идет быть матерью, - заметил Лошадкин, глядя на счастливую Алатею.
— Я знаю, - ответила та. - Даже хотела отложить еще пару яиц, благо на Земле не потребовался бы алурианец для соития, но увы... не дотянула по экзаменам и рейтингу. Хорошо, хоть Старстена не отобрали.
Да, это вышло бы чересчур, подумал Лошадкин. Словно карикатурная пародия на новый курс.
— Так что?
— Идем, понаблюдаем еще, - кивнул Михаил. - Я же наблюдатель.
Дерстут и еще несколько парабатов почти каждый вечер ходили в это кафе "Белый флаг". Мол, тут зона перемирия, хотя Лошадкин продолжал считать, что это скорее знак сдачи. Непонятно кому, но сдачи и поражения.
— Все понятно, - заявил Михаил некоторое время спустя.
Дерстут и другие кабаны, выпив, запели песню, затем начали изображать нечто вроде сиртаки в танце.
— Они друзья? - весело предположила Алатея.
— Несомненно. Крепкая мужская дружба, усиленная тем фактом, что они вдали от дома.
Эжени уже подлетела к ним на автомобиле, и они отправились на другой берег Вильны, в лесостепь к западу от Легатии. Приземлились, затаились, Эжени отключилась, по просьбе Михаила.
— Чтобы ее не обнаружили средствами электронной разведки?
— Вроде того, - согласился Михаил, вскидывая к глазам бинокль.
Алатея посмотрела странно, словно хотела намекнуть, что не стоит тогда использовать активный бинокль.
— Приготовить оружие?
— Нет.
Тривет появился после заката, в отчетах из Академии говорилось, что это нормальное дело для всех "дендрообразных". Кто-то садился в теплицу, иные бродили в парках возле Академии, а Тривет улетал прочь, в лесостепь. Улетала, если уж быть точным, хотя, конечно, женские органы млекопитающих у нее отсутствовали.
Дерстут появился еще через полчаса, и выглядел так, словно переплыл Вильну (чтобы протрезветь) и затем бежал по степи. Без лишних слов они бросились друг на друга, и со стороны это изрядно смахивало на жестокую драку кровных врагов.
— Странно, что они не проверили местность, - тихо сказала Алатея.
Оставайся вокруг ночная тишина (условная тишина, всякие мелкие грызуны, насекомые и ночные птицы продолжали шуметь), то ее услышали бы, но не сейчас. Клыки вонзались в дерево, ветки хлестали по щетине, рычание и шелест оглашали воздух.
— Полагаю, у них осталось мало времени, и они не встречались пару дней, - ответил Лошадкин. - Из-за меня, не лично меня, конечно, из-за грядущих проверок и всех этих слухов о ревизоре.
— Странно, конечно, ведь это соответствует курсу Земли, почему они скрываются?
— Потому что их не поймут дома, - небрежно пояснил Лошадкин.
Монтекки и Капулетти на космический лад. Правда, эта драка... секс? Тривет почти упала, прислонилась к дереву в изнеможении, ветви ее дрожали и из нее падали... желуди? Дерстут подбирал их и пожирал с громким чавканьем, похрюкивая от удовольствия.