— Суд могут провести и удаленно, - заметил Руслан.
— Могут, раз уж явился, так не сбегу, наверное.
А вот Огар сбежал, выдумав какой-то предлог, с Морданной. Напоследок та преклонила колено перед Лошадкиным и поклялась донести все увиденное и услышанное до правителей пяти народов. Лошадкин кивнул, делая вид, что не заметил, как перекосило Огара и они отбыли.
— В армии Закрасты ты вел себя иначе! - появилась Карраха, веселая и неунывающая, как всегда.
Вот уж кто сражался со всем пылом и усердием, бил и демтархов, и зваздианцев, и отвешивал людям, когда те паниковали и бежали не туда, куда нужно.
— В армии Закрасты я и не подумал бы сдаваться, и пальцем не пошевелил бы, чтобы останавливать ссору. Но мы больше не в армии Закрасты, и это наши живые, такие же, как те, кого мы собираемся освобождать.
— Конечно, командир, как скажешь, - легко согласилась Карраха. - А можно освобожденных по праву освободительницы?
— Нет, - отрезал Лошадкин. - Только добровольно.
— Хорошо, - расплылась в самодовольном оскале Карраха.
Ну да, кто бы устоял перед таким зубастым, клыкастым и шерстистым обаянием, да еще в боевой форме и с оружием в руках? Уж точно не освобожденные ей живые!
— Неужели тебе не хватает просто поклонников? - проворчал Лошадкин и тут же понял.
Очередная грань общего комплекса вузланок - показать свое превосходство. Освободить и отдоминировать.
— Ладно, тренируйтесь, пока меня не будет.
Никто и не подумал никуда идти, и телохранители отправились вместе с Лошадкиным и Луисом. Натана послала Лошадкину воздушный поцелуй на прощание и пожелала чистой связи.
— Да что я вам, фарфоровая кукла? - продолжил ворчать Лошадкин, заметивший, что за ними следует боевой катер с "Легионера".
Три мобильных пехотинца, на три больше, чем требовалось на Энтонце. Даже Чечух тут предпочитала действовать скрытно и издалека, не грубой силой.
— Мы охраняем тебя от тебя, командир, - заявил Руслан под общий дружеский хохот.
— Вдруг ты опять решишь добровольно заточить себя? - добавил Трорг.
— Мне надо было подумать, причем так, чтобы не давила обстановка и я не наделал глупостей, - возразил Лошадкин.
Их "процессия" привлекала внимание, прохожие останавливались, перешептывались или что-то слали друг другу. Многие были связаны с дипкорпусом и строили тревожные предположения, некоторые просто узнавали Лошадкина и указывали на него. Пришла слава, с мрачной иронией подумал Лошадкин, представив, как усилится эта "слава" после недавних событий.
У комплекса зданий дипкорпуса его уже ждал Штербул, крутивший пальцами сложенных рук.
— Всякое бывало, - заявил он без обиняков, - но такое!
— Ответственность полностью на мне, - повторил Лошадкин.
— Да знаю, знаю, читал рапорт, кто его не читал? - отмахнулся Юджин.
Посмотрел на телохранителей, еще раз махнул рукой как-то обреченно.
— Только слова — это одно, а дело - другое.
Лошадкин вдруг понял, что подвел и его. Юджин все еще числился куратором "молодого дипломата", то есть Лошадкина, который пошел вразнос и наломал дров. Наставник Луис А Хонг, куратор Юджин Штербул, система контроля, проверок и обучения, Лошадкин все сломал, спеша к своей цели.
Ему стало немного стыдно. Немного.
— Я уже прошел проверки, и вы не контролировали меня, - попытался подбодрить он Юджина.
Тот посмотрел, мол, не дурак ли ты, Лошадкин? Значит, учтут все случившееся и штрафы будут, ведь слова это одно, а дело - другое, понял Лошадкин.
— Тебя, дурака, жалко! - всплеснул руками Юджин. - Такие перспективы!
— У дурака? - рассмеялся Лошадкин, входя в здание. - Да ну что вы, Юджин, какие еще перспективы у дурака, разве что дурацкие?
Штербул не поддержал шутку, продолжил смотреть зло. Похоже, тоже возлагал какие-то надежды на Лошадкина, надежды, оказавшиеся тщетными. Фоном промелькнул Гопкинс, подавший какой-то знак, но ничего не сообщивший по сети. Странно.
Коридоры и переходы комплекса зданий казались бесконечными, и Лошадкин подумал, что нечего было тянуть, следовало лететь прямо в нужный зал, не растягивая "удовольствие". С чего он вообще решил, что явиться сюда вот так официально - хорошая идея? Мог бы тихо прилететь или пообщаться удаленно.
— С иволаками то решилось? - спросил он у Штербула.
— Что? А, да, все нормально, остались только формальности.
— Хоть что-то хорошее, - хмыкнул Лошадкин, входя в круглый зал с высокими потолками.
Двери захлопнулись за ним, отсекая друзей и телохранителей.