Он отпрыгнул и выстрел Чечух прошел мимо, взорвал дорогу у него под ногами. Михаил перебросил Алатею за спину, вручил оружие, и очередь зарядов плазмы прошила воздух. Живьем по возможности, таков был приказ, но теперь даже Гопкинс видел, что с этим возникли затруднения.
Лошадкин выстрелил с двух рук, помчался к Чечух, спеша воспользоваться мгновениями, пока она в воздухе. Чечух извернулась, ударила и броня костюма треснула, словно сделанная из картона. Немедленно вспыхнули новые подсказки и указания, биологически усиленное тело, искусственные мышцы, способные гнуть стальные балки, Чечух была биоргом, если существовало такое слово.
— Защиту! Быстрее! – вдруг заорал Гопкинс.
Один из его бойцов выкатился вперед, выставил завесу силового поля и плевок Чечух размазался по ней, а сама она ушла в сторону. Покатилась шустрым колобком, пытаясь обойти сбоку, но Лошадкин уже обрушился на нее, словно у них продолжались любовные игрища. Несколько секунд они обменивались ударами в упор и пытались подстрелить друг друга, и Чечух не уступала, держалась.
Но все равно Лошадкин сковал ее движения, замедлил, и Алатея выстрелила почти в упор. Заряды плазмы разорвали гладкую шерсть, бок окрасился в голубые и зеленые цвета. Подоспели еще двое в костюмах пехоты, ударили в спину Чечух, которая ушла прыжком с переворотом, словно и не ощущая раны. Дорога дымилась, кровь ее разъедала покрытие, как в древних ужастиках.
— Сдавайся и будешь жить! – крикнул кто-то.
Чечух выстрелила в ответ, и Лошадкин отчетливо увидел, что оружие она доставала из тела. Как ее вообще пропустили на Энтонц? Или она прибыла тайком и подменила собой настоящую Чечух?
— Сдавайтесь и будете жить! – выкрикнула Чечух, словно передразнивая.
В нее стреляли со всех сторон, она уворачивалась, прыгала, вертелась, получала раны и наносила их сама, словно терминатор, только биологический. Одновременно с этим Чечух пыталась вырваться за пределы барьера, установленного командой Гопкинса, но каждый раз ее отбрасывало внутрь.
— Не уйдет! – азартно выкрикнул кто-то, когда Чечух нырнула вниз, под дом.
— Все назад!! – взревел раненым мамонтом Гопкинс. – Усилить щиты до предела! Она соби…
Не голосом надо было кричать, а слать электронное сообщение, машинально подумал Лошадкин, пока снизу выныривал какой-то самодельный кораблик, похоже, собранный прямо на месте, на основе автомобилей, микроволновки и пары швабр.
Кораблик, готовый взорваться и сияющий, как миниатюрное солнце.
Выстрел!
Лошадкин вдруг понял, что ничего не успеет, только погубит себя и Алатею, успел ужаснуться, восхититься изобретательностью Чечух, или как там ее звали на самом деле – не удалось заполучить Михаила, так пусть не достанется никому – возопить мысленно в панике и прожить год за одно мгновение. Тело, ранее подводившее его, тем временем действовало, катапультировалось из костюма, отправив его наперерез гарпуну, и Лошадкин подхватил Алатею, унесся с ней в небеса красной ракетой.
Гарпун пробил костюм мобильной пехоты, и дернул к себе, вокруг засверкали щиты и тут же словно исчезли, так как их затмила вспышка взрыва. Лошадкин отвернулся торопливо, но тут же посмотрел, не в силах отделаться от ощущения, что снизу уже летит еще один гарпун или крюк, чтобы схватить его за ноги.
— Не смотри! – перехватила его голову Алатея.
Она вжималась крепко, давила костяными выступами, и все же это было лучше, чем сгинуть в этом взрыве. Чечух разом замела все следы и обрубила ниточки, и в то же время…
ДАДАХ!!!
Щиты разлетелись, не выдержав буйства энергий и секунду спустя поставили новые, но за это время ударная волна успела опрокинуть всех вокруг, наподдала хорошего пинка Михаилу и Алатее, переведя падение в беспорядочное кувыркание.
— Убегает! – заорал Лошадкин, заметив движение внизу.
Чуть не расхохотался от иронии в свой же адрес, мысленно попрекал Жерара криками и сам же! Но как было удержаться, когда половинка Чечух уносила ноги – буквально! – причем на огромной скорости. Обгорелые, опаленные ноги, успевшие выскочить наружу, пока щиты снесло взрывом, и верхняя половина, удиравшая на руки, и обе они неслись в противоположные стороны, увеличивая шансы на прорыв блокады.
— Не сегодня! – прорезался голос Гопкинса.
Тень от корабля закрыла Лошадкина и Алатею, которые все же сумели выровняться и приземлились почти одновременно с двумя выстрелами, не оставившими следов от половинок Чечух.
— Правильно, - отправил сообщение Лошадкин, - кто знает, что за биологической гадостью она была начинена?