Лошадкин взирал на все это с удовлетворением.
Наконец-то реальные дела и движение к цели!
Глава 19
— Что? - спросил Лошадкин, ощутив пристальный взгляд Луиса А Хонга.
— Ничего, - с легкой улыбкой ответил тот. - Восхищаюсь, как ты... ловко убедил их.
Читай: наврал, не произнося прямой лжи. Лошадкин лишь пожал плечами в ответ. Да, он решил не сомневаться в своем решении, не переживать из-за этого, но слова Луиса все равно задели ту невидимую струну, которой Михаил не хотели касаться.
Что сказала бы Таня о случившемся?
— Только что отправил рапорт, - небрежно добавил Луис.
Они уже вышли из гипера в системе Энтонца, и приближались к второй планете.
— Честно, - Хонг заухмылялся в нос, - описал все, выразил свой восторг и подумал, что тебе следует об этом знать.
— Потому что твой восторг обычно означает проблемы?
— Как видишь, я все еще дипломат, - повел рукой Луис, - но речь о другом. Самостоятельные задания.
— А, - ответил Лошадкин.
Опять эта дилемма - быстрый рост, значит ближе цель, но и больше шансов ошибиться и свернуть шею не только себе, но и всему движению освобождения.
— И ты тоже покинешь меня, - добавил Луис с легкой печалью в голосе.
— Нас, - добавила Гайлорис.
— Слишком хороший ученик подобен слишком плохому, тоже быстро покидает тебя, - добавил Хонг.
Лошадкин лишь пожал опять плечами. Он и так-то не слишком рвался делать дипломатическую карьеру, но теперь, соприкоснувшись с практическими задачами, понял, почему его направили вначале сюда. Разнообразие живых, умение слушать и понимать их, решать конфликты, чтобы потом, во время освобождения, создавать меньше проблем.
Земля не боялась их, раз проголосовала за ДОРН, но и не стремилась ссориться со всеми.
— Самурай без меча во всем подобен самураю с мечом, - хохотнул Лошадкин, - только без меча.
Слова о мече напомнили ему о собственном решении, и Лошадкин мысленно вздохнул.
— Итак, мы получили отчет Луиса А Хонга, записи с вашей манопы, а также от Саида, ИП корабля "Слово и Дело".
— А от остальных? - с любопытством спросил Лошадкин.
— Если в ходе обсуждения возникнет необходимость в их показаниях или мнении по вопросу, касающемуся их области, пилотирования или сражений, то обязательно запросим, - кивнул Штербул.
Помимо него виртуально присутствовали еще двое из дипкорпуса, постарше рангами и возрастом. Вот еще проблема, подумал Лошадкин, новые времена требовали молодых и дерзких, полностью осознающих новый курс Земли. Но эти же молодые и дерзкие наверняка наломали бы дров, тогда старые и осторожные, наоборот, не сделали бы того, что требовалось.
Возможно, именно поэтому все вокруг жаловались, что дипкорпусу не хватает живых.
— Наверное, возникнет, раз уж пришлось столкнуться с агентом Сильных, - ответил Лошадкин.
— Я бы сказал, что это два пересекающихся, но не связанных вопроса, - слегка писклявым голосом сказал тот, что находился справа от Штербула.
Слегка зеленоватое лицо, словно подмешали лягушачьих генов.
— Она была причиной конфликта, так что думаю, они связаны, - возразил Михаил.
— Вы могли бы умолчать об этом, - указал тот, что находился "слева".
Представительный, напомнивший ему Ричарда с Земли, величественного старого льва - полжиста.
— Мог бы, но разве вы не узнали бы об этом из записей?
— Одно дело - записи, другое - личное ваше отношение. Высказывая его, всегда следует помнить, кому именно вы говорите.
— Вот именно поэтому я и говорю сейчас здесь прямо, что агент Сильных и конфликт трех цивилизаций прямо связаны, и к нему примешивается еще моя личная история, из-за которой меня и пытались взять в плен.
— Сильные, - раздался писклявый голос. - Сильные — это вечная головная боль. Они не всесильны, конечно, но не стоит дергать зверя за хвост лишь потому, что тот рядом.
Лошадкин почему-то не мог отделаться от идиотской мысли, что сейчас его возьмут под стражу, посадят в тюрьму и выдадут Дитрану. Идиотскую потому, что тогда его выдали бы еще с Земли почти год назад. Но мысль не уходила, навевала образы грязных, душных камер, цепей и прочего бреда из низкопробных фильмов. Попытки направить мысль в сторону планеты-тюрьмы провалились, да оно и понятно, какие еще просторы, общение и перевоспитание? Нет, Лошадкин охотно допускал, что у Сильных так оно и есть, даже лучше, но только для своих, а какой он им свой? Никакой.