Могли местные дипломаты отправить его в тюрьму, для перевоспитания? Могли, если бы увидели в нем потенциал, достойный возни и траты общественных ресурсов. Для этого, размышлял Лошадкин, слушая обмен репликами о Сильных, необходимо решать конфликты, но при этом портить отношения с цивилизациями союза и просто другими обитателями галактики. Творить добро и зло в одном флаконе, и чтобы был шанс перевесить добрыми делами, и Лошадкин проявил себя ценным специалистом, но с дурными наклонностями и так далее.
— Так, из записей видно, что у вас не было выбора, - донесся голос Штербула, - что не отменяет возможных проблем с Дитраном.
— Я в общем-то открыто говорил им всем, что мне неизвестны тайны Ушедших, но никто не поверил.
— А кто бы поверил на их месте? - раздался встречный вопрос.
Ну да, в тысячный раз кисло подумал Лошадкин, в такое могли бы поверить только глупые земляне, но не живые, озабоченные силой. Почему же они тогда сами не обманули терраформеры Ушедших, не получили их помощь? Лошадкин не знал ответа, но подозревал, что он лежит где-то в той области, в которой сам Михаил не хотел ничего получить от терраформера, кроме, может быть, спасения. Сектанты и Сильные что-то просили и требовали, и храмы их игнорировали или били по рукам, или жалели, как котят, но не слушались.
Да и Лошадкина они тоже не послушались.
— Никто, - согласился он, - но прошло уже изрядно времени, по галактическим меркам, и флоты Сильных не висят на орбите Земли и прочих планет союза. Никто не требовал выдать меня, угрожая обратить в прах цивилизации, и так далее.
— Справедливо, - признал Штербул.
— Подковерная шпионская возня, в которой всегда возможны потери, - чуть воодушевившись, продолжал Лошадкин, глядя на дипломатов. - Никто не поднимает бучу из-за агентов, даже если вот есть прямые доказательства вины, так? Потому что выкати мы претензии Дитрану, те скажут, что эта условная Дионара давно сбежала и действовала сама по себе, захотела поиграть в богиню для отсталых живых. Земле придется утереться, а Дитран обратит на нас еще больше внимания. Поэтому самой правильной тактикой, на мой взгляд, будет ничего не делать, информацию сложить в архивы, подшить к общей базе данных на Дитран, но в остальном молчать, будто и не было ничего. Предъявит Дитран открыто претензии, значит, признают, что это был их агент, тогда уже можно будет что-то говорить им в ответ, отказаться от агента не смогут.
— Браво! - вскричал Штербул и даже захлопал.
Присутствовавшие виртуально тоже взирали благосклонно. Учли рапорт Луиса, похвалили, что сумел сработаться с ним, и Лошадкин мысленно пожал плечами, мол, ничего особенного. Ну да, полжист и прочее, но в остальном, вполне вменяемый живой!
Обсуждение пошло веселее, переключилось на практические вопросы исследований того поглощающего материала и сведений, оставленных мышами, о гипермедузах. К Академии Энергония, примыкал (пусть и не буквально) научный корпус, занимавшийся как раз такими вопросами, и Лошадкин обрадовался, что его участие там уже не требуется.
Помог, нашел, передал, иди дипломать дальше.
— Я понимаю, что живых не хватает, - сказал в конце Лошадкин, - но попросил бы о небольшом отгуле, что ли, для усиления себя.
На лицах собеседников отразилось понимание. Базы данных, манопы, умение стрелять, все это было прекрасно, но не слишком помогло против воздействия дитранки. Сам Лошадкин, будь его воля, вообще всех людей, кто в космосе работал, модифицировал по максимуму, чтобы не отставали от Сильных.
— Значит, будет поручение на Энтонце, вроде вашего пробного задания, но уже с правом решать, не наблюдать.
— Хорошо, - не стал возражать Лошадкин.
Такой опыт всегда пригодится, теперь он это осознавал отчетливо. Присутствовавшие виртуально отключились, а Юджин потер руки.
— Я же говорил! - победно воскликнул он.
— Мне просто повезло, - ответил Лошадкин.
— С Сильными? - Штербул качнул головой.
— На все это можно смотреть и по-другому, - указал Лошадкин. - Везение, талант, но и куча проблем, нужны ли они Земле, пока идет возня с цивилизациями союза систем? Вопрос риторический, конечно, но это не отменяет проблем и...
— Да?
— Как вы знаете, моя цель - она там, в галактике, движение освобождения.