Еще один аспект в пользу самостоятельного развития, отметил Лошадкин. Зная теорию, живые разрабатывали бы приборы, корабли, инструменты уже под себя, крылья, хоботки, ветки и так далее. Поработав с практическими аспектами, они потом избежали бы массы ошибок начинающих, сэкономив время на развитие и становление.
Парабаты и арафанты упирали в учебе как раз на кораблестроение и оружие, словно намекая, что их конфликт еще далеко не закончен. Обе стороны может и не дрались открыто, но явно сцепились бы, только обретя самостоятельность. А может и не сцепились бы, но вероятность существовала и дипкорпус тут пытался действовать издалека, по всем направлениям, вплоть до культурных миссий и ознакомления двух цивилизаций с историей друг друга.
Погашенный мелкий конфликт сейчас вполне мог означать отсутствие войны потом.
— Зря, - искривила красные губы Алатея, выслушав объяснения. - Лучше подрались бы сейчас, в детском гнезде, и потом жили бы мирно.
— Только начни поощрять войны и что начнется? - спросил в ответ Лошадкин.
— Вы, в смысле земляне, не даете им драться сейчас, - безмятежно ответила Алатея, — значит, они вырастут и подерутся уже без вас. А когда вы их попробуете остановить, они с вами поссорятся и убегут из дома, как делают все подростки.
Универсальный закон галактики, подростковый бунт, невольно со смешком подумал Лошадкин. Конечно, сейчас они подраться система на систему могли только при помощи земной техники, оружия, кораблей. В то же время, в словах Алатеи был резон, контролируемый выпуск пара, с постепенным примирением, чем не путь?
— Может быть, но давай понаблюдаем, - предложил Лошадкин.
Занятие закончились, и студенты разошлись, Дерстут метнул злобный взгляд в группу дубков, блеснул клыком, словно намекая, что конфликт еще не исчерпан. Наблюдателя от дипкорпуса Михаил не заметил, возможно, тот следил удаленно или придумывал какой-то практический способ.
Он и Алатея последовали за Дерстутом, попутно осматривая Академию и учащихся. Лошадкин вдруг заметил, что Алатее слегка не по себе, среди такого обилия инопланетян и даже сделал предположение почему. Все это напоминало ей о временах побега с Алура, когда из этой толпы в любой момент могли вынырнуть сородичи Бантрода.
Вынырнуть, заломить ей руки и потащить туда, где место женщины - высиживать яйца.
— Ты и Старстен могли остаться на Земле, - заметил Лошадкин, пока они обедали в общей столовой.
Дерстут сидел через несколько столов, в компании таких же крепышей - сородичей. Они о чем-то шутили, хрюкали, дергали за клыки, хлопали по плечам. Кожаная одежда, почти неотличимая от шкур и щетины, вздыбленные крепкие волосы, в общем этакие брутальные парни с городских окраин, не отличишь от их земных аналогов.
— В ДОРНе столько дел, что просто не перечислить, - добавил он.
— Да, ты прав, Михаил, - согласилась Алатея.
И невозмутимо продолжила жевать свое... что-то, видом напоминающее тушеные овощи, перемолотые в пасту, но с запахом подтухшего мяса.
— Ты тоже мог бы остаться на Земле и жить в свое удовольствие, - высказалась Алатея, доев пасту. - Но вот ты здесь, бросив все ради идеи освобождения живых, которых ты в глаза не видел.
— Понял, - сдержанно отозвался Лошадкин.
— Да, я переживаю за Старстена и вижу, что у меня противоречие между работой и семьей, - продолжала Алатея, подцепляя на двурогую вилку кусок из следующего блюда.
Вокруг шумели, ходили, говорили на сотне языков, не обращая друг на друга никакого внимания. Гигантский социальный плавильный котел. В то же время, Лошадкин отмечал, что именно на него показывают и что-то шепчут друг другу. Удивительное дело, для такой огромной Академии, он сразу сумел выделиться и привлек ненужное внимание.
Или это было неизбежно?
— Но и ты переживал, и испытывал противоречия, не так ли?
— Думаю, не стоит брать меня за пример, - слегка улыбнулся Михаил.
Смотрел он при этом на Дерстута и увидел, что тот смотрит свирепо в ответ.
— Поступайте так, как я говорю, но не так, как я делаю, - вдруг заявила в ответ Алатея.
Демоница, цитирующая Библию, вот было бы зрелище в средние века, подумал Михаил.
— Живым свойственно бояться за близких им людей, а где страх, там и глупые поступки, - заявил он.
Задумался, так как что-то в этом было, какая-то тень идеи, связанной с потенциальным конфликтом двух цивилизаций. Боязнь, да, но как показать, что их соседи забыли былые обиды и можно больше не бояться взаимного истребления?