Обри подняла руку, как будто останавливала такси.
— Поясните для меня, Дэниел. По сути, вы хотите сказать, что в жизни мы должны давать людям презумпцию невиновности, потому что в противном случае мы бы все время всем не доверяли. Я правильно понимаю?
Черт возьми. Она серьезно? Если я переживу этот час, это будет чудом Божьим. Я взял ручку и задумчиво постучал ею по блокноту.
— Полагаю, это верное толкование, мисс Прайс. К сожалению, иногда люди совершают поступки, которые дают понять, что они не заслуживают такого поступка. Я вспоминаю ваши слова о короле Дункане, сказанные ранее в этом семестре. Посмотрите, что с ним случилось.
Она раздраженно выдохнула, что-то пробормотала Джули и скрестила руки на груди. Я был совершенно уверен, что произнесенный шепотом комментарий относился ко мне, но я не мог позволить этому отвлечь меня. Ее сверстники в классе начали смотреть на нее с недоумением. Неужели она не обращала внимания на то, что мы находились в комнате, полной других людей? Я заставил ее вернуться к обсуждению пьесы.
— В любом случае, наша интерпретация должна основываться на нашем предыдущем опыте. Я обнаружил, что в случае с пьесой, подобной этой, мое понимание темы меняется каждый раз, когда я ее читаю, в зависимости от настроения, в котором нахожусь.
— Но вы на стороне Антония, верно? — Спросил Шон.
— Ну, я не уверен, что это так же просто, как встать на чью-то сторону, но я могу понять его затруднительное положение, — пояснил я. — Перед нами мужчина, который разрывается между выполнением своего долга и посвящением себя женщине. Это извечная дилемма. — Я взглянул на Обри. — Кажется, он понимает, что общение с ней принесет ему лишь горе…
— Но он не может держаться от нее подальше. Он слишком сильно ее любит, — вставил Нил. — Он говорит какую-то фразу, я не помню. Она, похоже, напрашивается на комплимент или что-то в этом роде, и он что-то говорит. Это в самом начале.
Дэниел? Вы понимаете, что я имею в виду?
— Да, думаю, я понял, что вы имеете в виду. Подождите секунду. — Я быстро перешел к первой сцене. — А, вот и она. Клеопатра просит заверений в том, как сильно он ее любит, и он отвечает: «В любви, которую можно оценить, есть нищета». Вы об этом? — Спросил я.
Нил кивнул, но, казалось, не был склонен к дальнейшим комментариям.
— Должен признать, это важная фраза. У кого-нибудь есть какие-нибудь соображения? — Спросил я, оглядывая комнату.
Джули подняла руку.
— Ну, он говорит, что «любовь, которую можно вычислить или измерить, бессмысленна или не имеет истинной ценности», — сказала она печально. — По сути, он говорит ей, что его любовь к ней настолько велика, что не поддается измерению.
— Именно так, — сказал я. — Он даже не может выразить словами глубину своих чувств к ней. Поэтому мы не должны удивляться, что он готов пожертвовать всем. И, кстати, это не легкомысленное решение для того, чья честь и репутация значат для него все. В этом, по сути, и заключается психологический конфликт Антония. Клеопатра отвлекает его от его же обязанностей, и все же он не в состоянии отказаться от нее. Он просто не может примирить свои противоречивые ценности.
И, черт возьми, я когда-то тоже отождествлял себя с этим чувством.
Сидевший напротив Шон нахмурился.
— Вы не согласны, мистер Уорд? — Я спросил.
— Нет, я бы так не сказал, но, похоже, слишком многим можно пожертвовать ради любви женщины.
— Опять же, все зависит от того, что мы предлагаем. Читателю, который был готов пойти на огромные жертвы, чтобы завоевать чью-то любовь, его действия не показались бы непонятными, — заметил я.
Обри издала еще один громкий вздох. Вопреки здравому смыслу, я решил спросить ее об этом.
— Хотите что-то добавить, мисс Прайс?
Она прищурила глаза. Я почти видел, как напряглись ее нервные окончания.
— Ну, минуту назад вы сказали, что не принимаете ничью сторону. Но, насколько я могу судить, это было неприкрытое восхищение Антонием. — Она выпрямилась на стуле и скрестила руки на груди. — Как вы думаете, Клеопатра действительно любила его?
Я не был уверен, не дразнит ли она меня, но тщательно придерживался своих комментариев в рамках пьесы. — Я не отрицаю ее чувств к нему, но понимаю, что читатели могут усомниться в ее мотивах. То, как она обращается с Антонием, предполагает определенную степень непостоянства и оппортунизма, из-за чего может показаться, что она способна на предательство.