— Ах, черт возьми. Не могу в это поверить!
— Уж постарайся, — сухо сказал он.
— Господи, она, должно быть, ненавидит меня, — вздохнул я. — Ненавидит, правда?
— Ненависть — сильно сказано. Она разозлилась, что ты предположил худшее и не дал ей возможности объясниться, но не думаю, что она тебя ненавидит. Я бы не сказал, что ты вне игры.
Я упер руки в бока и беспомощно уставился на него.
— Зачем ты мне все это рассказываешь? Честно.
Он несколько раз сжал и разжал челюсти.
— Потому что Обри заботится о тебе. Потому что ты не слушал ее, когда она пыталась достучаться до тебя, и потому что она слишком горда, чтобы продолжать попытки. Обри — одна из самых независимых и волевых женщин, которых я знаю. Может, она и хандрила день или два, но она не собирается предаваться унынию вечно.
Похоже, он был прав. Во время сегодняшнего урока она лелеяла то, что можно было описать только как глубоко укоренившийся гнев.
— Ты хочешь начать с ней всё сначала? — спросил Мэтт. — Тебе лучше встряхнуть своей высокомерной головой и сделать первый шаг, потому что она убеждена, что ты считаешь, будто ей нельзя доверять.
Я взвесил все варианты, пытаясь решить, как поступить. Хотя передо мной был Мэтт, и он, казалось, был готов говорить откровенно, я испытывал сильное искушение задать вопрос, который хотела задать Обри с того самого рокового вечера, когда мы вместе смотрели «Гамлета». После недолгих раздумий я решил попробовать.
— Могу я задать тебе один вопрос и попросить дать на него честный ответ?
— Да, — сказал он. — Но ничего не обещаю.
— Ладно. Между вами двумя когда-нибудь что-нибудь было? Там. — Спросил я. Теперь он должен был собраться с духом и сказать мне правду.
Он улыбнулся и отвел взгляд.
— Тебе не кажется, что об этом тебе следует спросить у Обри?
— Ну, я же спрашиваю тебя, не так ли? — воскликнул я, пытаясь спровоцировать его на ответ.
— Мы с Обри лучшие друзья, — сказал он. — Люблю ли я ее? Готов поспорить, что нет. Если бы это было не так, я бы сейчас с тобой не разговаривал. Влюблен ли я в нее? — Он помолчал и покачал головой. — Нет. Я не могу говорить за чувства Обри. Если тебе нужна более подробная информация, придется обратиться к ней.
Это был не совсем утешительный ответ. Но он не стал бы рассказывать мне все это, если бы хотел встречаться с ней. Значит, он вмешивался, потому что любил Обри настолько, что хотел, чтобы она была счастлива несмотря на то, что я ему не нравился? Мог ли я позволить себе поверить ему? Я искренне этого хотел!
— Спасибо за честность. — Я потер затылок. И что мне теперь делать? — Она ушла с урока раньше обычного. Может, позвонить ей? Попытаться уговорить ее встретиться со мной где-нибудь?
Что-то в выражении моего лица, должно быть, дошло до него, потому что он сделал два шага в мою сторону и вздохнул. У него был такой вид, словно он меня жалеет.
Немного.
— Послушай, я скажу тебе это, потому что, по какой-то причине, Обри верит, что ты сможешь сделать ее счастливой. Честно говоря, мне было бы все равно, если бы ты исчез с лица земли прямо сейчас, но я пытаюсь думать о ком-то другом, кроме себя. Возможно, захочешь сам как-нибудь это попробовать, — сказал он.
Он замолчал, и на секунду я подумал, что он, возможно, передумал, но затем парень продолжил, говоря так, словно делился совершенно секретной правительственной информацией.
— Позже кое-кто из нас будет ужинать в ресторане. Затем в восемь часов в «Кэп хаус» состоится полуофициальная вечеринка. Могу сказать прямо сейчас, что все будет на высшем уровне. Я видел ее в том платье, которое она планирует надеть, и оно просто невероятное. Я предлагаю тебе мыслить здраво, попытаться обуздать свое гигантское эго и сделать что-нибудь сегодня вечером, чтобы исправить то, что ты напортачил. Если ты этого не сделаешь, то потеряешь ее раз и навсегда. Так случилось, что я знаю, что сегодня вечером там будет кое-кто, кто очень заинтересован в том, чтобы, ну, не знаю, собрать осколки, скажем так.
— Но этот человек — не ты, да? — Я спросил.
— Нет, — сказал он.
Итак, теперь у меня новый конкурент? Могло ли быть еще хуже?
— Что ж, спасибо за информацию. И, как бы то ни было, я очень ценю, что ты пришел сюда сегодня, чтобы все прояснить. Обри повезло, что у нее есть такой друг, как ты, — добавил я настолько искренне, как только мог.
— Она чертовски честная, — сказал он.