Черт, у нее был мой номер телефона.
— Ну, да, что-то в этом роде, если честно. Эй, парень может ведь надеяться, верно?
Она раздраженно вздохнула, явно разрываясь на части. Ее зубы стучали.
Она была одета совершенно неподходяще для такой погоды. Я отбросил свое эгоистичное желание проявить решительность.
— Возвращайся в дом, простудишься. Прости, что помешал твоему вечеру. Я немного опоздал к столу, и ты имеешь полное право злиться на меня. Мы поговорим на твоих условиях — только скажи, и я приду, хорошо? — Я начал разворачиваться.
— Десять минут, — выпалила она. — Я даю тебе десять минут.
Я посмотрел на нее с благодарностью. Она вздрогнула и обхватила себя руками.
— Только схожу за пальто.
Воздух вырвался из моих легких.
— Спасибо, Обри. Моя машина в конце квартала. Там будет теплее, чем разговаривать здесь. Я буду ждать тебя.
Произнеся эти слова, я понял, что вкладывал в них больше смысла, чем она могла себе представить. Если ей нужно время, чтобы простить меня, разобраться в своих чувствах, обдумать варианты, что ж, я подожду ее. Столько, сколько потребуется.
Она исчезла, а я вернулся к машине, бросил пальто на заднее сиденье и включил обогрев. Через пару минут она появилась снова и уселась на пассажирское сиденье. Она скрестила ноги и повернулась, чтобы спокойно посмотреть на меня.
— Что ж, давай поговорим.
Глава 27
Слезы счастья
Часто мы проявляем недовольство, несправедливы к самим себе,
Убиваем своих друзей, а потом оплакиваем их прах
Наша собственная любовь просыпается и плачет при виде последствий,
В то время как постыдная ненависть спит до полудня.
(«Все хорошо, что хорошо кончается», Акт V, сцена 3)
Я НЕ ЗНАЛ, С ЧЕГО НАЧАТЬ, но мне нужно было что-то придумать, и быстро. Я не нашел лучшего выхода, чем быть честным. Как там говорил Мэтт? Что-то насчет того, чтобы признать свою ошибку и извинится? Пришло время решать эту проблему.
— Обри, не знаю, как выразить тебе, как я сожалею о том, что произошло во вторник. Я облажался. Сильно.
— Да. Да, так и есть. — Она неодобрительно посмотрела на меня, но жестом попросила продолжать.
— Понятия не имею, что на меня нашло. Конечно, между тобой и Мэттом ничего не может быть. Я позволил себе поверить в то, что оказалось плодом моего собственного воображения. Не знаю, что еще сказать, кроме того, что я надеюсь, что ты найдешь в себе силы дать мне еще один шанс, позволить доказать, что я достоин…
Я замолчал. Она смотрела на меня, прищурившись.
— Подожди минутку, какого черта? Откуда все это? Недавно ты думал, что я встречаюсь с Мэттом, и не игнорировал мои сообщения, когда я умоляла тебя дать мне возможность объясниться, а сегодня на уроке ты намекнул, что я заставила тебя пожалеть о том, что ты поверила в меня. А сейчас, внезапно, ты понимаешь, что сам виноват, и тебе жаль? Объясни мне, Дэниел, потому что все это ни хрена не сходится.
Я не мог винить ее. Я сделал все сто восемьдесят за шесть часов.
— Хочешь знать, что произошло? Кто-то сбил меня с толку. Вот что произошло.
— Я абсолютно не понимаю, о чем ты говоришь, — сказала она.
— Сегодня днем после занятий я немного поговорил кое с кем. Кое-кто прояснил ситуацию.
Она покачала головой, нахмурившись, пытаясь понять, о чем я говорю.
— Поговорил? О, черт. Это Джули, не так ли? Она не должна была ничего говорить. Я попросила ее вернуть тебе твои вещи. Я знала, что она не сможет устоять перед искушением поговорить с тобой. Черт. — Она раздраженно скрестила руки на груди.
— Погоди-ка. Это не Джули. Она сделала именно то, о чем ты ее просил. Могу добавить, к моему большому сожалению. Мысль о том, что я чувствовал, роясь в этой сумке, вызвал болезненный спазм в животе.
— Ну, если это была не Джули, то кто? — Она снова посмотрела на меня, нахмурив брови. — Больше никого… — Ее рот приоткрылся, а брови поползли вверх, когда до нее дошло.
— Мэтт, — подтвердил я.
— Ты шутишь. Скажи, что ты это несерьезно! — прошипела она.
Я кивнул.
— Господи. Что, черт возьми, он тебе сказал?
— Он рассказал мне о тяжелой неделе, которая у тебя была. Он объяснил, что произошло во вторник. Он сказал мне достаточно, чтобы стало совершенно ясно, что я был полным придурком.
Она повернулась и потянулась к дверной ручке.
— Что ты делаешь? — Я спросил ее.
— Хочу задать ему жару по-королевски. Это была не тем, чем он мог бы делиться с другими, — сказала она дрожащим голосом.