Выражения их лиц были бурными — зеркальные отражения злости. Я задумалась, декан Грант и его сын когда-нибудь ладили? Дэниел повернул голову и заметил, как я поднимаюсь по тропинке, и хотя это кажется невозможным, его выражение заметно помрачнело. Он покачал головой, по всей видимости, как будто был недоволен, а затем слегка побежал, чтобы догнать отца.
Какого черта? Биполярность, привет?
Я не хотела, чтобы мой приход в колледж совпал с приходом Дэниела. Его хмурый вид разрушил мои воспоминания об улыбке с ямочками и блестящих глазах. Я пришла в класс по французскому, где просидела обиженной всю лекцию, параллельно делала тонну записей, который я знала, что все равно не разберу, когда снова сяду перечитывать их.
Я все еще кипела от злости, когда возвращалась домой, изо всех сил надеясь, что квартира будет пустой, так что я смогу похандрить в тишине. Не повезло. Меня поприветствовал рев телевизора и развалившийся на диване Мэтт, который в штанах и футболке попивал пиво. На журнальном столике рядами стояли четыре бутылки, и почти пустая пачка чипсов и некоторые из них валялись на диванной подушке рядом с ним. Он поднял взгляд, когда я вошла.
— Привет, — сказал он, представляя собой истинную картину мирового коллапса.
Я сняла сапоги, убавила немного звук телевизора и плюхнулась на диван рядом с ним, одновременно собирая крошки чипсов в руку и сваливая в одну кучу на столике.
— Вижу, ты перешел ко второй стадии программы, которую мы, одинокие люди, называем «Одиночество — отстой».
Он иронично мне улыбнулся. Я восприняла это как обнадеживающий знак.
— Это стадия, когда ты говоришь, «К черту все эти сопливые платки» и пропускаешь свои послеобеденные занятия для того, чтобы посмотреть Мори Повича, пока лакаешь пиво и работаешь над своими усами из чипсов, — засмеялась я и наклонилась, чтобы большим пальцем стереть крошечные оранжевые пятна с его верхней губы.
В воздухе он перехватил мою руку.
— Не думаю, что ты хочешь сделать это, Об. — Его слова были невнятными, а голос хриплым.
Моя улыбка исчезла.
— Боже, Мэтт, три часа дня! Ты пьян! — спросила я, аккуратно вырывая запястье из его пальцев.
— Достаточно, чтобы думать, что готов перейти на третью стадию, — сказал он, в его голосе появился таинственный подтекст.
— И что же это?
— Стадия, на которой ты понимаешь, что твой симпатичный, зеленоглазый сосед хочет попробовать снова. Понимаешь, есть шанс…
У меня не было выбора, как перебить его, пока он не сказал лишнего.
— Ладно, лихач, ты несешь слишком много чепухи. Твой разум помутнел. — Я встала, чтобы создать некую дистанцию между нами и продолжить бросать свет на ситуацию, даже если выражение лица говорило, что он ничуть не шутит.
— Ты выпил все пиво в округе или может я действительно могу присоединиться к тебе? — прокричала я, пока шла в кухню.
— Тут еще много осталось. Не стесняйся.
Я взяла одну из десятка бутылок в холодильнике и заметила еще две пустые бутылки на столешнице. Намеренно продолжив разговор о выпивке.
— Обалдеть, — сказала я, направляясь обратно к дивану. Пиво в три часа дня. Кажется, мы снова вернулись на первый курс.
— Пей, — убеждал он. — Тебе нужно выпить, чтобы догнать меня на третьей стадии.
Я слегка наклонила голову и нахмурилась.
— Мэтт, — сказала я, изо всех сил пытаясь намекнуть ему, что я не хочу больше туда возвращаться.
— Я знаю, — простонал он и протер глаза кулаками. — Извини, останься со мной, ладно? У меня здесь творится сплошной кошмар.
О, я знаю это чувство, хотела я сказать, но прикусила язык. Боль моей неразделенной влюбленности к Дэниелу и близко несравнима с болью, которую испытывал Мэтт. Поэтому я посидела с ним, побыла его другом, пила слишком много пива и ела отвратительный фастфуд, все это время в надежде, что завтра утром он проснется воодушевленным на четвертой стадии — в чертовском похмелье, поклянется, что никогда снова не будет так напиваться, и поймет, что в пресловутом море должны быть еще и другие рыбы.
Глава 6
Отвергнутая
«Синьор, вы в среду на меня плевали,
В такой-то день пинка мне дали…»
(Венецианский купец, Акт 1, Сцена 3) (Пер. Т. Щепкина-Куперник)
Когда на следующее утро мой будильник зазвенел в семь утра, я решительно была нацелена ударить его кувалдой. Но это требовало усилий, а я и без того едва могла поднять голову с подушки. Что вселилось в меня, что я до двух часов ночи пила пиво, ела дерьмо и смотрела фильмы с Квентином Тарантино?