Наш второй раз? Теперь это может показаться дешевым и безвкусным.
— Дэниел, мы должны остановиться, — выдохнула я, пытаясь отстраниться.
— Нет, еще рано, — взмолился он, снова нежно целуя меня, тщательно контролируя движения своего языка напротив моего. Постепенно он ослабил хватку, медленно отстранил меня, нежно целуя, успокаивая бушевавшую во мне страсть.
— Остановись, пожалуйста, — вздохнула я между поцелуями.
Он откинулся назад, чтобы посмотреть на меня, проводя большим пальцем по моей нижней губе.
— Ты вся дрожишь.
— Не хочу подвергать сомнению твою способность заставить меня трепетать от желания, но тут действительно холодно.
Секунду или две он смотрел на меня в ошеломленном молчании.
— Черт, конечно. Я такой идиот. — Он поцеловал меня еще раз и застонал от разочарования. — Пойдем. Давай отведем тебя обратно в теплую машину.
Он помог мне забраться внутрь и закрыл за мной дверцу. Я включила обогреватель на полную мощность и поднесла руки к вентиляционному отверстию, чтобы согреть их, тихо напевая:
— Благодарю тебя, Боже. Спасибо, Боже, — и при этом лучезарно улыбалась.
Если его невероятные поцелуи и были каким-то насекомым на жаркие времена, то будущее действительно выглядело очень радужным, поскольку то, что я только что испытала, за считанные мгновения показало, что Дэниел способен на невероятную нежность, а также на чистую, неподдельную похоть.
Я выглянула в переднее окно. Он стоял в стороне от машины, сцепив руки на макушке, на его лице было выражение, которое можно описать только как страдание. Что, черт возьми, он делал? Я перегнулась через водительское сиденье, чтобы понаблюдать за ним, когда он опустил одну руку на бедро, а другой грубо потер лицо, несколько раз прошелся взад-вперед. Еще через минуту-другую он подошел к машине и забрался внутрь.
— Ты в порядке? — спросила я.
— Да, мне нужна была минута, чтобы прийти в себя. Господи Иисусе.
— Прости.
— Не говори глупостей. Если так должно быть, то так тому и быть. Мне нужно научиться справляться с этим, пока… ну, ты понимаешь.
Я улыбнулась и кивнула.
— Ладно, больше никаких извинений. Я не хочу, чтобы ты на меня сердился, вот и все.
— Я не сержусь. Я знал, что наш первый поцелуй сведет меня с ума. Я предупреждал тебя.
— Да, я помню.
— Согрелась?
— Теперь да, спасибо, — сказала я, выпрямляясь и закидывая ногу на ногу.
— Боже, дай мне сил, — пробормотал он, его взгляд скользнул вниз, к моим ногам, и он выключил музыку.
— Ты просто хочешь свести меня с ума, да? — Я спросила.
— Не притворяйся, что не понимаешь, что ты со мной делаешь, — сказал он, переплетая свои пальцы с моими и снова кладя наши соединенные руки себе на бедро.
Боже, пока ты даешь ему силы, поделись ею и со мной.
Он посмотрел на меня.
— О чем ты думаешь?
Я рассмеялась.
— Не расскажу.
— Надеюсь, ты не жалеешь?
— О том, что поцеловал тебя? Господи, нет. Даже не начинай. Я просто впечатлен своим самообладанием.
— Что ж, я рад, что ты не растерялась. Я был на волос от того, чтобы швырнуть тебя на заднее сиденье.
— Да, было такое чувство, что лучше прекратить это, иначе ты с минуты на минуту начнешь учить меня танцевать мамбо голышом.
Он рассмеялся с видом человека, который всю ночь пил «Гиннесс» (Ирландское крепкое пиво).
— Обри, откуда ты все это берешь? Клянусь, ты меня убиваешь.
— И ты правда не злишься на меня? Из-за Мэтта?
— Позволь мне спросить тебя кое о чем. Когда мы целовались, о ком ты думала?
— Ну, очевидно, что о тебе. Я думала о том, как бы мне хотелось сорвать с тебя одежду. — Я рассмеялась. — Я только хочу тебя, дамский угодник.
— Видишь? — Он улыбнулся. — Это все, что мне нужно было знать. А прошлое с Мэттом? Я с этим покончил. У нас и без того хватает проблем. Но, к твоему сведению, я хотел, чтобы ты все-таки сорвала с меня одежду.
Он поднес мою руку к губам, глаза его заблестели, когда он поцеловал костяшки моих пальцев. Я не могла поверить, насколько хорошо он воспринял мои новости.
Что-то изменилось за последние несколько дней, может быть, даже за последние несколько часов. Он, казалось, был готов принять мои слова за чистую монету и поверить, что я говорю абсолютную правду.