— Простите, мисс Прайз, — сказал он, пробуждая меня от мыслей.
Я отошла от двери достаточно, чтобы он мог открыть ее. Очевидно, я все еще слишком близко висела над ним, что он был вынужден снова покашлять. Я сделала еще один шаг назад, и он широко распахнул дверь. Я промчалась вперед и села в середину, отодвигая четвертый стул с конца. Джули села рядом.
Кара изумленно уставилась на меня. Я быстро сделала вывод, что у нее был возможный карьерный выбор, при условии, что все остальные проваляться — офигительная мухоловка для людей. Она принюхалась к воздуху превосходства и отодвинула стул, на котором я сидела в прошлую пятницу, одновременно «бронируя» место рядом для своей ненормальной лучшей подруги.
Пока все занимали места, у Дэниела был выбор сесть в конце стола, ближе к выходу, или устроить сцену и протиснуться через каждого, чтобы дойти до другого конца. Он остановился на первом варианте и слегка пододвинул стул к другому углу, ближе к милой Мэри. Кара не заметила этого. Она была слишком занята, оглядываясь вокруг с победной улыбкой, хотя казалось никому не было дела до ее, так называемой победы. Она мотнула головой, когда начал говорить Дэниел.
— Так, надеюсь, вы хорошо провели эту неделю, — начал Дэниел, быстро встречаясь с моими глазами, а также со всеми остальными. — Мы уже успели насладиться серией представлений «Гамлета», и я с нетерпением жду очередного просмотра сегодня вечером с теми, кто записался на финальное представление. Однако я не хочу тратить много времени на разговоры об этом, поскольку существует риск спойлеров, и еще не все видели постановку, так что сейчас мы оставим эту тему. Прежде всего, если у кого-нибудь вопросы? — спросил он, пока искал пустую страницу в своем блокноте.
— Эм, да, у меня есть вопрос, Дэниел. Когда мы вчера пили кофе — Кара наклонилась вперед, чтобы намекнуть на общую близость — ты говорил насчет того, что Метруцио был помехой для Ромео в любовном сюжете и все в таком духе, и мне стало интересно, не мог ли ты еще раз мне объяснить это. — Она держала ручку наготове, чтобы все записать.
Я чуть не сломала карандаш пополам. Метруцио? Вы должно быть шутите?
— Наша вчерашняя встреча была направлена исключительно на ваше независимое исследование, мисс Свитцер. Я был бы раз разъяснить почему Меркуцио является помехой для Ромео, но сейчас не лучшее время. Мы назначим еще одну встречу в течение моих следующих рабочих часов, хорошо?
Я улыбнулась, когда услышала легкое отклонение в голосе Дэниела, когда он исправлял ее произношение имени героя.
— О, у вас появился рабочий кабинет? — кокетливо спросила она.
— А, нет, — речевой оборот, — пояснил он. — Но мы поговорим об этом позже, да?
Она кивнула, почти заговорчески. Я едва могла совладать с моим презрением к этой девушке. Я мечтала так сильно ударить ее по лицу, что вся ее семья почувствует эту пощечину. Дэниел прервал мои жестокие фантазии, начав обсуждение «Укрощение строптивой».
Разговор сосредоточился вокруг детского соперничества между двумя главными женскими персонажами и быстро повернулся в сторону отношений между сварливой Катариной и ее женихом — будущим мужем, Петруччо, я сжала зубы. Я столько всего могла сказать, но у меня не было сил. Я оставила свое мнение для эссе.
Как и ожидалось, почти все, кому не лень, оклеветали Петруччо. Трудно остаться равнодушным к затронутым в пьесе твердым антифеминистским темам, а Петруччо был легкой мишенью. Но эта Мэри с ангельским личиком и ровным, нежным голоском сумела воспользоваться паузой в обсуждении.
— Я думаю, Петруччо — непонятный персонаж.
Дэниел повернулся к ней, на его лице отразилось удивление.
— Как так, мисс Лэндфорд? — спросил он.
— Ну, — сказала она, а затем сделала глубокий вдох, предостерегая себя от пристального внимания одногруппников. — Я думаю, он не знает, как показать любовь, вот и все. Его инстинктами были лишь агрессия и жестокость. Он не понимал, что мог бы получить взамен намного больше, если проявил бы немного доброты в отношении Катарины.
— Интересное наблюдение, — проговорил Дэниел.
Мэри стала увереннее после признания Дэниела.
— Но я также не думаю, что Катарина была такой уж и мегерой. Она всегда была лучшей для своей сестры, — сказала она. — Когда Катарина с Петруччо смогли избавиться от гордости и хвастовства друг друга, они увидели какой прекрасный человек скрывается внутри.
Слова Мэри отразились в моей голове. Гордость и хвастовство. Да, она попала в точку. Но сейчас я думала о пьесе или переносила этот сюжет в свою жизнь? Я становилась олицетворением гордости и хвастовства. Черт, опять этот ПМС! Я хотела накрыть лицо руками и зарыдать. Что за черт со мной происходит?