— Очевидно, у большинства ваших одногруппников были другие планы на этот вечер, — объяснил он. — Какая-то пивная вечеринка кажется стала объектом их выбора.
Внезапно я осознала, как будет развиваться наш вечер.
Мы вдвоем.
Одни в затемненном театре.
Это не хорошо.
— А, вот Ваш билет, — сказал он, протягивая мне его. — Не хотите сдать пальто?
— А, конечно, думаю да.
Я сняла верхнюю одежду, вытаскивая телефон, маленький блокнот и ручку, которые я взяла с собой, и наполнила пустые карманы перчатками.
Он вытянул руку.
— Давайте я сдам Ваше пальто.
— Спасибо, — сказала я, чувствуя себя немного выбитой из колеи.
Почему он всегда должен противоречить моим ожиданиям? Когда я ожидаю, что он будет выглядеть счастливым и веселым, он был несчастным и угрюмым. Теперь, когда я полагала он будет резким и раздраженным, он был добрым и внимательным. Он не поддавался разумному объяснению.
Я смотрела, как он подходит к гардеробу. На нем были все те же рваные джинсы, но вместо мятой рубашки на пуговицах, которую он носил днем, сейчас на нем была черная с длинными рукавами. Когда он шел обратно ко мне, мои глаза на мгновение задержались на дыре в его джинсах прямо над коленом. Я также заметила, как рубашка облегала его широкие плечи и грудь. Господи, он был таким обалденным. Если есть какой-то особенный рецепт катастрофы, то я чувствовала, что некоторые ингредиенты сейчас соединились между собой довольно неплохо.
— Пойдемте? — спросил он, жестом показывая мне пройти немного впереди него.
Я отдала билет билетерше, который взамен дала мне программку. Наши места находились в десятом ряду у прохода. Дэниел показал мне сесть на второе сидение, а сам сел в проходе. Я изо всех сил старалась отдалиться от него. На практике, на прошлой неделе, близость была непреодолимой. На таком близком расстоянии я клянусь, я могла уловить запах его мыла. Или это был одеколон?
Сандал. У меня где-то рядом было припасено слово «учтивый». Какого черта вообще сандал? В словаре рядом со словом, вероятно, помещена фотография, как я блаженно обнюхивала его шею.
Я украдкой бросала на него косые взгляды. Он листал программку, и когда сглатывал, его кадык подпрыгивал. Это самое эротическое движение, которое я когда-либо видела. И, правда, рецепт катастрофы.
Люди постепенно занимали места вокруг нас, и нам пришлось пару раз встать, чтобы пропустить людей. Когда наш ряд заполнился — за исключением пустого места Джули рядом со мной, я попыталась устроиться поудобнее, и в процессе мой левый локоть ударился о его правую руку.
Я извинилась, чувствуя себя неуклюжей идиоткой.
— Не беспокойтесь, — сказал он. Затем он повернулся на сидении, чтобы посмотреть на меня. — Вы были сегодня молчаливы на занятии, мисс Прайз. Я ожидал, вам много есть что сказать.
Я взглянула на него и без промедления сказала:
— Ну, я осознала, что лучше не возлагать чрезмерно большие надежды. Так, вероятность разочарований уменьшается.
Я повернулась, чтобы просмотреть программку, притворяясь, будто меня заинтересовало ее содержание. Уголком глаза я могла заметить, что он все еще смотрел на меня. Когда свет потух, и прожекторы включились, открывая скудную сцену, которая представит призрака мертвого отца Гамлета, Дэниел покашлял и посмотрел на сцену.
Я держала тело наклоненным вправо, сознательно не касаясь его какой-либо частью тела, когда все, чего я действительно хотела, погрузить пальцы в дыру его джинсов, так чтобы чувствовать мягкие волосы его ноги. Ладно, может я хотела почувствовать больше, чем это, но все равно для начала я остановлюсь на ноге.
Чтобы сосредоточиться на действии на сцене требовалось сверхъестественное усилие. Я практически могла ощущать тепло, исходящее от Дэниела. Или это была я? Я даже не знала. После примерно сорока минут попыток сидеть идеально неподвижно и воздерживаться от запрыгивания ему на колени, с целью оседлать его, я начала чувствовать себя еще жарче. В какой-то момент, в начале третьего акта, он наклонился ко мне и прошептал: — Эта сцена фантастическая. Предупреждаю о мизогинии, мисс Прайз.
Когда его дыхание защекотало шею, я невольно задрожала. Пять сантиметров… все пространство между нами. Если я повернула голову именно так, я окажусь лишь в нескольких миллиметрах от его божественных губ. Я потянула воротник рубашки и с трудом пыталась оставаться невозмутимой.
И затем развертывается сцена про монастырь. Гамлет бросался в Офелию оскорблениями, а она сидела, сжавшись от страха. Пока он говорил свои слова, «Я вас любил когда-то», он погрузил руку между ног актрисы, заставляя ее вскрикнуть.