Он сел и завел двигатель.
— Хотел бы я, чтобы ты сказала мне, что Дэниел — твой ассистент преподавателя, Обри, — со вздохом проговорил он.
— Он попросил меня не говорить. Я не знала, что делать. Он застолбил меня, — объясняла я в надежде, что он поймет. — Я думала, не будет ничего страшного, если я приду на ужин. Вы сказали мне, что Дэниела на нём не будет.
— Я знаю, но ты понимаешь же, что Дэниел должен соблюдать дистанцию со студентами. Это включает и тебя. Он должен соблюдать беспристрастность и объективность. А не знакомиться со студентами на его территории. Не то, чтобы ты ему не нравишься, он просто не может скомпрометировать свое место в университете. Я не допущу этого, — добавил он, почти строго смотря на меня.
— Я понимаю. Уверена, такого больше не повторится. За всё время нашей учёбы Дэниел вёл себя очень профессионально, — сказала я.
Вплоть до двадцати минут назад.
— Приятно слышать. Тогда давай оставим этот разговор между нами и забудем, что он когда-либо был, хорошо?
— Да, хорошо.
Дэниел наконец вышел из дома, со стоном сваливаясь на заднее сидение. Я старалась смотреть в передние окна. Пока декан Грант проезжал по темным улицам, Дэниел начал тихонько похрапывать позади нас.
— Кто-то будет завтра чувствовать себя несчастным, — отметила я.
Декан Грант улыбнулся и покачал головой.
— Я не видел, чтобы он что-то ел сегодня. Очень глупо с его стороны столько пить.
Я посмотрела в окно, наблюдая за проходящими городскими фонарями.
— О, и пока я не забыл, — сказал он, — это для тебя от Гвен. — Он передал мне два пригласительных билета в музей Гардинера.
— Передайте ей, что я сказала спасибо, хорошо?
— Конечно.
Несколько минут спустя мы остановились у Чарльз Стрит, и декан Грант обошёл, чтобы открыть мне дверь, и вытянул руку, чтобы помочь переступить через бордюр на тротуар.
— Спасибо за прекрасный вечер, сэр. Ваша семья замечательная.
Он положил руки мне на плечи и слегка их сжал.
— Мы были очень рады, Обри. Встретимся на работе в понедельник, как обычно?
— Абсолютно.
Я смотрела, как он садится обратно в машину. Дэниел сгорбившись сидел на заднем сидении, руки перекрещены на груди, голова качалась.
Очаровательно.
Машина разогналась. Я пошла по тропинке в ожидании встречи с моими соседями по комнате, готовясь внимательно выслушать все их занимательные истории с недельного отдыха, когда всего, чего я действительно сейчас хотела, пересмотреть все важные и основные правила игры в бильярд.
Глава 15
Внешний вид
Так внешний вид от сущности далек:
Мир обмануть не трудно украшеньем;
(Венецианский купец, Акт 3, Сцена 2)
Между разговорами с Мэттом и Джо и чтением для занятий, у меня образовалось куча времени в воскресенье, чтобы помечтать о крепко схваченных киях и заминок с ногой. Даже не касающиеся бильярда события моей поездки в дом Грантов заставили меня с нетерпением ждать второго приглашения. Но этого не произойдет. Слова декана Гранта звенели у меня в ушах, как похоронный звон.
«Не то, чтобы ты ему не нравишься, он просто не может скомпрометировать своё место в университете. Я не допущу этого».
Декан Грант не допустит этого. Что насчёт Дэниела? Что он думает о том, что случилось?
Декан Грант посоветовал мне не принимать отстраненность Дэниела близко к сердцу, и до меня дошло, что холодное поведение ассистента преподавателя Дэниела вероятно было ответом на рекомендации его отца. С другой стороны, лучшим словом послужило бы давление.
Я провела почти весь вечер воскресенья, беспокоясь о том, что будет, когда я приду на работу, не зная, чего ожидать от декана Гранта после его зловещих предупреждений, но в офисе утром понедельника всё было нормально. Он, как всегда, радостно поприветствовал меня и снова сказал, насколько его семья насладилась моим приходом. Казалось, ничего странного не случилось, и больше об этом не упоминалось.
Дэниел не пришел на их обычную встречу в понедельник утром, а декан Грант не покинул офис. Я думала, может ему нужно какое-то время побыть наедине после сумасшедших выходных.
Как это ни странно, я не боялась увидеть Дэниела, даже если он, определенно, пересёк черту. Вся серия с потиранием промежности, законченная невероятным, сексуальным подтекстом, звонко ввела на опасную территорию, которую его отец вероятно называл «знакомством».
Эвфемизм года.