— У меня нет похмелья, Об, — категорично ответил он.
Он повернулся обратно к стене, и моя улыбка угасла. Когда я вошла в комнату, я заметила, что по всему полу валялись скомканные бумажные салфетки, а коробка была прижата к его груди.
— Тебе плохо, приятель? Хочешь я сварю тебе куриный бульон?
Он застонал и перевернулся на спину.
— Сара бросила меня, — сказал он, закрыв глаза рукой.
— Вот черт, Мэтт, мне очень жаль. — Я села рядом с ним. — Хочешь поговорить об этом?
— Нет.
Его голос прозвучал резко, но я знала, он не хотел меня обидеть. Когда он убрал руку с лица, я начала слегка раскачиваться и подумала, что нужно оставить его в покое, чтобы он какое-то время поразмыслил о своем горе.
— Я думал, она та самая, понимаешь? — нежно сказал он.
Выражение его лица было болезненным, а веки опухшими. Он рыдал по этой девочке. Жесть, он истратил целую пачку салфеток на нее.
— Я не знала, что у вас все идет в этом направлении, — сказала я. — Я знала, вы нравитесь друг другу. В некоторые ночи я могла сказать, что вы действительно нравитесь друг другу. — Я потрясла спинкой кровати, и он выстрелил в меня злым взглядом. Хорошо, я полностью заслужила это. — Я не знала, что ваши отношения настолько серьезны.
Он цинично фыркнул.
— Да, она тоже не подозревала об этом. Или очень хорошо притворялась. — Он сел и обнял себя за колени. — Я не знаю. Когда она пригласила меня на ужин со своей семьей в честь День Благодарения в октябре, я думал, это хороший знак. Может она старалась просто быть милой, зная, что я не смогу отправиться в Ванкувер на выходных. — Он снова тяжело вздохнул. — Но у нас было такое взаимопонимание. Ну, по крайней мере я так думал. Глупо, правда?
Он замолчал, чтобы высморкаться, и бросил салфетку на пол к куче других. Я наклонилась, положила голову ему на плечо и погладила по спине.
— Она не заслуживает тебя, сладкие щечки.
Он медленно помотал головой.
— Ты права. — Он прислонился лбом к моему лбу. — Хотел бы я, что нас с тобой так сильно не воротило друг друга. Мы бы могли стать отличной парой.
Я улыбнулась, вспоминая о ночи на первом курсе, которая произошла после двух месяцев нашего знакомства. Мы быстро стали друзьями в течение первой недели обучения, и прямо с порога Мэтт начал защищать меня, но однажды ночью на вечеринке мы оба выпили приличное количество пива, и оказались на танцполе вокруг толпы первокурсников. Все пошло-поехало, и прежде, чем мы успели что-нибудь понять, мы целовались, прижавшись к стене, а потом отшатнувшись в ужасе, лихорадочно вытирая губы. Даже несмотря на то, что пиво затуманило нам разум, мы оба чувствовали, будто происходит что-то, похожее на инцест. Такого больше никогда не было, и мы с тех пор стали лучшими друзьями.
По мере того, как проходили месяцы, он становился мне все больше, как брат. Мы часто смеемся над той судьбоносной вечеринкой, но хотя я всегда чувствовала, что мы может быть только прекрасными друзьями и не больше, я замечала, как время от времени он задумчиво смотрел на меня, как будто хотел, чтобы все было по-другому. Это закончилось, когда он начал встречаться с Сарой прошлой весной. Он влюбился в нее быстро. И сильно.
— Поверь мне, Мэтт, на свете есть та прекрасная, которая заслуживает тебя. — Я слегка похлопала его по спине. — Черт, это звучит так банально. Извини. Не знаю, что сказать.
— Все в порядке, Обс. Спасибо, что пытаешься утешить меня. Ты — удивительная подруга. — Он взял мою руку и сжал ее.
— Фу, держи свои сопливые руки подальше от меня, грязнуля. — Я встала с кровати и потерла живот. — Я ужасно хочу есть. Ты собираешься обедать?
Он вздохнул в знак поражения.
— Да, думаю да. Мне нужно еще принять душ. Я лежу здесь уже с полуночи. Может нужно сжечь их. — Он указал на помятую одежду.
— Ты, иди прими душ, а я приготовлю пиццу с маффинами, — предложила я. — Пепперони и томаты, как тебе?
— Идеально. — Он встал и сдернул с себя рубашку с длинными рукавами. — А теперь, вон отсюда, если не хочешь получить больше, чем рассчитывала, — пригрозил он, расстегивая верхнюю пуговицу джинсов. — Потому что, судя по твоему лицу, мой разорванный пресс кажется тебе очень привлекательным.
Он посмотрел мне на грудь, выгнув бровь. Я проследила вниз за его взглядом. Фары были включены на полную мощность.
— Не льсти себя. — Я засмеялась. — На улице так холодно, что можно отморозить себе все, что угодно. Я все еще согреваюсь.
Он фыркнул и пробормотал что-то похожее на «печальный отказ», пока я направлялась к двери, осторожно проходя вокруг скомканных салфеток.