— Ты мне нравишься, Обри, — сказал он.
— Ты мне тоже нравишься. — Мне захотелось засмеяться от того, насколько слабо эти пресные слова представляли мои чувства.
— Я думаю, ты не поняла. — Он сглотнул и неуверенно оглянулся. — Ты действительно нравишься мне. Ты не должна так мне нравиться. Это неправильно, и я знаю, что это неправильно, но, кажется, я никак не могу с собой справиться.
Прежде чем ангелы успели закончить первый такт припева «Аллилуйя», я сделала быстрый вдох и первой прыгнула с головой в пропасть.
— Я стану ужасным человеком, если скажу, что мне все равно, правильно ли это или нет?
По его лицу прошлись множество эмоций, но всех превосходило облегчение.
— Тогда мы оба ужасные люди, — прошептал он. Он расцепил руки и положил одну на середину стола. Я сделала тоже самое и потянулась пальцами к нему. Несмотря на то, что наши руки едва касались, все моё тело согрелось в ответ на лёгкое прикосновение наших пальцев. Любые сомнения по поводу его чувств ко мне были стёрты. Я надеялась, он поймет, что мои чувства совпадают с его чувствами.
Он быстро убрал руку, и я последовала за ним.
— Мой отец — декан в «Виктории», — сказал он. — Последствия этой, — он повел рукой между нами, — Обри, если у меня появятся проблемы, его имя навсегда будет запятнано.
— Я никогда не сделаю ничего, чтобы навредить тебе или твоей семье, Дэниел, — сказала я. — Ты можешь доверять мне на всё сто процентов.
— Я знаю, — сказал он. — Мой отец очень высоко отзывается о тебе. Мы вчера разговаривали по телефону, и он сказал мне, что ты поняла, что события субботнего ужина больше не повторятся, по крайне мере до тех пор, пока мы оба связаны стенами университета. Он заверил меня, что ты никому ничего не скажешь. Профессор Браун заваливает тебя похвалами, знаешь ли. Он обожает тебя.
— Приятно слышать, — сказала я. Он дал мне фантастическую характеристику, когда я подавала документы на место в «Викторию».
— Это очевидно, что его слова о тебе вполне обоснованы.
Когда он посмотрел на меня, его лицо ясно выдавало чувства, которые он испытывал в сердце. Стена, смелость, поставленный образ — всё ушло, все свелось к обломкам у наших ног.
— Я хочу провести больше времени с тобой, узнать тебя лучше, Обри.
— Мне тоже бы этого хотелось, — сказала я, мой голос отозвался хриплым шёпотом.
Либо он не заметил, либо ему было всё равно. Он наклонился вперёд и тоже понизил голос.
— Мне нужно быть осторожным. Мы оба должны быть осторожными. Это работа важна для меня, и я не могу облажаться. Это требование нужно, чтобы справиться с несколькими классными часами. Ты же знаешь, что я не могу относиться к тебе по-другому, потому что ты нравишься мне. Мне уже сложно быть беспристрастным, и мне не станет легче теперь, когда я знаю о твоих чувствах.
— Как бы там ни было, я думаю, ты проделал невероятную работу на практических занятиях, — сказала я, стремясь успокоить его. — Ты вёл себя профессионально и был дружелюбным со всеми. Ты ко всем относился абсолютно одинаково, я это видела. Несмотря на то, что в группе есть несколько противоречивых персонажей, — добавила я, думая о Каре.
Он улыбнулся моей любимой улыбкой с ямочкой.
— «Колесо может и крутиться, но хомяк умер»? Лучшая. Строчка. В истории. Бесспорно, — сказал он.
— Ты видел это? — я застенчиво посмеялась.
— Искусство чтения сверху-вниз — мой конёк. Кстати, это практическое занятие войдет в историю как одно из самых одновременно вдохновляющих и трудных часов в моей жизни.
— Ну, стоит отметить, что человек, которого мы обсуждаем, и который остается до сих пор неназванным, действует мне на чертовы нервы три — только посчитай — три, долгих года. Подумай, если ты собираешься быть таким угодливым, тебе нужно хотя бы для начала узнать, что чёрт возьми это идиотское слово значит. — Я закатила глаза.
Дэниел от души засмеялся.
— Ты знаешь, что я люблю в тебе? — спросил он. — Ты за три секунды, не моргнув глазом, может превратиться из ругающегося моряка в поэта-лауреата. Это довольно впечатляюще.
Мое сердце дрогнуло. Как я хотела, чтобы у него появилась возможность полюбить другие мои части — те части, что с кожей. Я вздохнула достаточно громко, просто подумав об этом.
— Я бы с радостью просидел здесь целый день, потому что мне многое хочется с тобой обсудить, но мне нужно встретиться с Джереми, чтобы забрать свою машину.
Я не хотела уходить. Я могла просидеть здесь весь день, смотреть в его глаза, но Дэниел уже встал. Он заплатил, и мы вышли из ресторана. Я взяла сумку и пальто из вестибюля, запихивала перчатки в карманы, пока мы выходили в яркое послеобеденное солнце.