Я хорошо подготовилась к лекции, поэтому она должна быть интересной, и я надеялась, что смогу в полной мере поучаствовать в ней, но ничего не вышло. Я никогда столько не ерзала во время занятия за свою жизнь. Три часа что никогда не наступят?
Когда два часа беспокойной скуки подходили к завершению, я собрала свои вещи, перепрыгивала лесенки к первому этажу, и вылетела через передние двери «Виктории» как раз вовремя, чтобы увидеть, как Дэниел сворачивает за угол Чарльз Стрит и выходит на дорожку между столовой Бервош и мужскими общежитиями. Он нес капхолдер с двумя стаканами.
Я скрестила руки и прислонилась к каменному столбу. Когда он увидел, что я стою там, он остановился и смотрел на меня. Наконец он продолжил идти по противоположной тропинке в сторону библиотеки, каждые несколько секунд оборачиваясь на меня. Я пошла вниз по дороге перед колледжем, и мы встретились на каменном проходе, который вел к дверям библиотеки.
— Для вас, мадемуазель, — сказал он, передавая мне коричневый бумажный пакет и один стакан из Старбакса.
— Спасибо. Сколько я должна тебе?
— Не говори ерунду.
— Ну, я не хотела показаться самонадеянной.
— Глупенькая, — ответил он, когда вел меня к одной из скамеек, расположенных перед библиотекой.
Мы сели, я начала грызть лимонную булочку с маком и попивать чай-латте. Он пил кофе, его рука опиралась на спинку скамейки позади меня. Я наклонилась к нему и почувствовала легкое давление его руки на спине.
— Ты не возражаешь? — спросила я его. Мы раздвигаем границы?
— Мы сидим на скамейке и пьем кофе, Обри. Я вполне уверен, что нет правил, запрещающих это делать, или выходит, что я направо и налево совершаю правонарушения со многими студентами последние три недели. Как прошло твоё занятие? — спросил он.
— Чертовски невыносимо, — ответила я, рот все еще был полон частями маковой булочки.
Дэниел засмеялся.
— Ты — лингвистический феномен, ты знаешь это?
Я показала на его улыбку.
— Ты, может, хочешь слегка попридержать её, солнышко. Серьезное нарушение. Неопровержимая улика.
— Ты права. — Он быстро принял серьёзное выражение, но все равно хитро мне подмигнул. Когда я справилась с последним перекусом, я вытащила телефон.
— Прежде чем мы пойдем, я должна позвонить Мэтту и сказать, что немного задержусь. — Дэниел посмотрел на мой телефон, и в его глазах промелькнул странный блеск. — Он очень заботливый. И беспокоится, — объяснила я.
Я перешла на голосовую почту Мэтта и оставила сообщение:
— Привет, ковбой. Я в библиотеке, немного позанимаюсь, поэтому не волнуйся обо мне, ладно? Я поговорю с тобой позже. Напиши мне, если хочешь.
Я переключила телефон на вибрацию и сунула в передний карман толстовки, а затем выбросила в мусорку стаканчик и бумажный пакет. Я показала на двери библиотеки, но Дэниел не сдвинулся с места.
— Мы можем задержаться на минутку? — попросил он.
— Конечно. — Я снова устроилась на скамейке рядом с ним.
— Мне нужно сказать тебе кое-что очень важное. Это не имеет никакого отношения к нам. — Он махнул рукой между нами, как делал в тот день в музее. — Я весь день пытался кое-что разобрать у себя в голове. Не знал, стоит ли говорить тебе или подождать, пока профессор Браун объявит это на занятии. Моё чутьё говорит мне, что тебе лучше узнать это заранее. Несмотря насколько сильно я хотел увидеть тебя, моя первая причина, чтобы найти тебя сегодня была менее романтичной, я боюсь.
В животе прошлась дрожь страха.
— У тебя до французской лекции было ещё одно занятие, так ведь? — спросил он.
— Да, детская литература.
— Ты шла из святого Майкла. У тебя там было занятие?
— Да…
— Как оно прошло сегодня? Ты слышала что-нибудь необычное?
Какой странный вопрос. Но теперь, когда он спросил, я определенно заметила странное настроение сегодня в классе.
— Полагаю, было тихо. Люди вокруг выглядели довольно несчастными, — призналась я.
— Ну, неудивительно, что они не выглядят такими уж слишком счастливыми. Они, возможно, до сих пор не оправились, — проговорил он. Он снова положил руку на спинку скамейки позади меня. — Вчера мне позвонил Мартин — профессор Браун. Он оставил мне сообщение, чтобы сообщить, что сучилось что-то ужасное. Оказалось, что одна из твоих одногруппниц попала в ужасную аварию и погибла.
Он напряженно смотрел на меня, наблюдая за моей реакцией.
— О, Боже мой. — Я прикрыла руками рот. — Кто? — спросила я, готовясь к его ответу. Все, что у меня стояло перед глазами страница Джули в Фейсбуке с повторяющими вопросами ее друзей. Последствия моей неспособности дозвониться к ней неожиданно приобрели большое значение. Но Джули жила в общежитии в Тринити, а в не святом Майкле.