Смотреть из окна первой электрички в столь раннее время суток многим покажется неинтересным занятием, если это происходит не в сезон белых ночей. В другое время за окном темно, зато стёкла из-за такой своеобразной амальгамы превращаются в огромные зеркала, в которые можно ненавязчиво разглядывать пассажиров. Только иногда из этих зеркал с той стороны смотрят на нас огни на станциях, затерявшихся в земных просторах. Я люблю эти огни. Они похожи на звёзды. Но не на холодные далёкие звёзды, до которых землянам надо лететь миллионы лет со скоростью света, а на горячие и живые пушистые звёзды с плавающими вокруг центра крестообразными лучами. Вон там фонарь освещает угол улицы в пять домов, а на другой стороне светится одинокое окно, где кто-то завтракает и собирается на работу. А ещё дальше «горят холодные алмазные Плеяды», обозначая собой должно быть целый квартал. При удалении от этих огней их роение превращается в одну огромную звезду, а туманность следующего города перекрывает звёздные скопления мелких станций.
Огни городов складываются в созвездия и галактики. Это днём станции носят скучные названия, какие-нибудь глупые надписи типа «Платформа № 2 Торфтреста» или «Крынкино-5» пролетают мимо окон, зато ночью они превращаются в созвездия. Жёлтые звёзды окон, красные прожектора ретрансляционных мачт, белые огни фонарей – всё это образует здесь, на земле, красочный танец космоса, который как ни назови, а он останется прекрасным. Созвездие своего города я узнаю всегда, как астроном ни с чем не спутает созвездия Персея или Андромеды. Скорее Ковш Большой Медведицы изменит форму, чем созвездие моего города обретёт другие очертания.
Как писали Ильф и Петров, «параллельно большому миру, в котором живут большие люди и большие вещи, существует маленький мир с маленькими людьми и маленькими вещами». Этот маленький мир мне интересен. Эти далёкие огни притягивают к себе. Почему-то они выглядят такими уютными и добрыми, как на рождественских открытках, и даже не верится, что в круге их света может происходить трагедия или горе. Во всяком случае, всегда так кажется. Свет, этот осколок солнца, действует на сознание только позитивно, и тогда люди, которые находятся рядом с этими огнями – такие маленькие и совсем невидимые издалека – вырастают в моих рассказах. Тут и «клочок земли величиной в почтовую марку» способен стать огромной вселенной.
Хорошо ехать ранним утром весной, когда в седьмом часу уже светло. Народ спит, сопит, а ты смотришь в окно и видишь разноцветные деревянные домики, скопления которых сменяет лесополоса, где деревья оживают после зимы. Между верхушками деревьев и верхней рамой окна тянется нежно-голубая лента утреннего весеннего неба. Создаётся впечатление, что плывёшь по реке меж высоких берегов! И тишина… Так и вспоминается знаменитый монолог Савелия Крамарова, где покойники вдоль дороги с косами стоять. И тиши…
– Милок, не топи так шибко! – будит всех бабка, обвешанная котомками, которая, видимо, опаздывала на поезд, бежала, взмокла, а теперь вот задыхается и молит машиниста о пощаде.