Игорь поморщился. Катя, конечно, была далеко не самым сильным элементалем, однако говорить о ней подобным образом было абсолютно бестактно. Хороший командир бы никогда себе такого не позволил.
«Хотя… Разве можно считать Ждуна хорошим командиром? — задумался Лазарев. — Да, разумеется, он обладает обширным опытом военных действий, однако он не слишком хорошо проявляет себя в качестве командира особого отдела. Он ведь даже не элементаль».
Игорь вдруг хмыкнул. Возможно, именно в этом и крылась причина поведения Аркадия Борисовича — окружённый людьми, способными управлять силами стихий, он был единственным обычным человеком в отделе. Даже Катя, чьи способности он принижал, была гораздо более ценной боевой единицей, чем он — ведь сам Ждун никаких сил не имел. Поймав удручённый взгляд Кати, он ободряюще улыбнулся ей и, не скрываясь, показал большой палец, что заставило Аркадия Борисовича снова нахмурить брови:
— Лазарев, произошло что-то весёлое?
— Да, — ничуть не смущаясь, ответил Игорь.
— И что же?
Лазарев поднял руку, демонстрируя Аркадию Борисовичу циферблат часов, на котором гордо светилось «13:00»:
— Начало обеда.
Не ожидавший такой дерзости Аркадий Борисович опешил. Игорь не дал ему возможности опомниться и направился прочь из зала, на ходу доставая телефон:
«Иду домой. Мне понадобится твоя помощь».
Глава 29
Юля подняла руку, чтобы нажать на кнопку звонка, но тут же в нерешительности опустила её обратно. Девушка уже в третий раз останавливалась в последний момент, и, наверное, выглядела бы очень глупо, если бы кто-то из соседей наблюдал за ней сквозь глазок. Юля разозлилась. Это придало ей сил; резко выдохнув, она быстро, так, чтобы ей не хватило времени передумать, надавила на кнопку. За дверью раздался звонок.
Некоторое время ничего не происходило. Юля вдруг подумала о том, что это последний шанс уйти, сбежать отсюда прочь, как можно дальше, но девушка тут же отогнала предательские мысли. Больше всего в мире она презирала слабость и не собиралась демонстрировать её никому, даже самой себе. Особенно — самой себе.
Шаги, раздавшиеся за дверью, прервали размышления девушки. Юля подобралась. Пришло время действовать.
— О, это ты? Привет.
Казалось, Игорь был почти не удивлён её приходом. Юля едва сдержалась, чтобы не нахмуриться. «Какого чёрта он ведёт себя так, будто к нему каждую ночь приходят какие-то девки?» — недовольно подумала она. Внешне, впрочем, она никак не проявила своего неудовольствия. Разумеется, это была не та реакция, на которую рассчитывала девушка, но отступать из-за такой мелочи она не собиралась.
— Привет, Игорь, — сказала Юля, потупив взгляд. — Я могу войти?
Парень поднял руку, заставив свободную домашнюю футболку очертить контуры его подтянутого, поджарого тела, и задумчиво почесал голову.
— Да заходи, конечно, — выдал он, когда Юля уже начала думать, что он собрался оставить её на пороге. — Хочешь чая?
Лазарев приоткрыл дверь шире, пропуская девушку в квартиру. Замок за её спиной тихо щёлкнул.
— Да, если можно, — ответила Юля, снимая верхнюю одежду. На улице было довольно холодно, но это не помещало девушке эффектно одеться: джинсы плотно прилегали к стройным ногам, а уютный и тёплый джемпер, выглядевший как домашний, на самом деле стоил Юле кругленькую сумму, но при этом так ненавязчиво и выгодно подчёркивал её фигуру, что девушка ни разу не пожалела о покупке.
Девушка рассчитывала, что Игорь впечатлится, и украдкой посмотрела на него, когда снимала обувь. Ей пришлось тут же тряхнуть головой и спрятать лицо за упавшими вниз волосами, чтобы Лазарев не увидел, как покраснели от возмущения её щёки: стоя перед девушкой в домашних шортах и широкой, уже начавшей растягиваться одноцветной футболке, Игорь равнодушно смотрел куда-то в сторону, и, похоже, впечатляться вовсе не собирался.
На кухню они прошли молча. Юля хотела заговорить, сказать хоть что-то, чтобы заполнить повисшую неловкую тишину, и уже открыла рот, чтобы похвалить квартиру Игоря, но тут вспомнила, что уже была здесь прежде, и предпочла промолчать.
«Да уж, — кисло подумала она, присаживаясь на стул. — Не самый лучший вечер в моей жизни. Да и в его, — она стрельнула глазами в Игоря, который в этот момент ставил чайник на плиту, — пожалуй, тоже».
Чайник закипел спустя пару минут, которые показались Юле целой вечностью. Как всегда, в моменты, когда девушка нервничала, её рука потянулась к старому шраму, пересекающему верхнюю губу, — подарку, оставленному много лет назад одним из сожителей её матери. В глубине души поднялась тягучая волна неостывающей ненависти: некоторые раны не заживают никогда.