У входа на второй этаж обнаружился Раевский. Похоже, сегодня была его смена. Глазунов со вздохом присел на корточки возле тела и закрыл остекленевшие глаза, пустым взглядом уставившиеся в потолок. Работа в СЗГ в итоге лишила жизней обоих братьев.
Задерживаться дольше было нельзя. Коротко скомандовав спустить тело погибшего товарища на первый этаж, Глазунов двинулся вперёд. Его глаза обшаривали коридор и ближайшие помещения, пока в голове кипела напряжённая работа.
В здании Института Элементалей было всего пять этажей, не считая укреплённого подвала. Четыре из них занимали обычные учебные кабинеты, и Михаил подозревал, что на третьем и четвёртом этажах их ждёт такая же картина, как и на первых двух. Судя по тому, что никто из поднявшихся снизу бойцов не доложил о том, что в подвале попался кто-то ещё, туда тоже никто не спускался.
«Значит, скорее всего, выжившие студенты спрятались на пятом этаже», — осенило Глазунова. Это было единственным шансом защититься: на верхнем этаже, отделённый от лестничной площадки внушительных размеров холлом, располагался актовый зал. Вход в него — скорее, больше из эстетических, нежели из практических целей — украшали двустворчатые ворота, покрытые изящной инкрустацией из родия. Узор в античном стиле не ограничивался лишь дверьми: он распространялся и на стены, усиливая тонкую лепку светящимися серебристо-белыми полосами металла. Актовый зал был рассчитан на то, чтобы без проблем разместить там всех студентов вместе с преподавателями. Если они смогли отступить, то место надёжнее сложно было представить.
Все эти мысли посещали голову Глазунова уже на ходу, когда он, сделав знак остальным, чтобы не шумели, бросился вверх по лестнице, быстро минуя третий и четвертый этаж. Он заглянул на них, мелком заметив пару мёртвых тел, принадлежавших, судя по всему, тем, кто просто не успел сбежать. Останавливаться не стал.
Едва поднявшись на последнюю лестничную площадку, Михаил понял, что был прав. Но это открытие его совсем не обрадовало.
Потому что в холле перед ним толпилось несколько десятков человек, на почтительном отдалении окружающих двух стоящих спиной ко входу мужчин. Они внимательно, словно критики на художественной выставке, изучали покрытые родием ворота в актовый зал. Первый из них был среднего роста, но чрезвычайно мускулист. Настолько, что худой мужчина рядом с ним выглядел сущим ребёнком.
«О нет. Как будто без тебя здесь проблем не хватало».
Глазунов выругался, наверное, уже в тысячный раз за сегодня. И, скорее всего, вовсе не в последний.
Глава 31
Михаил замер. Ему чертовски повезло: в холле стоял гул, и обращённые лицом к двери актового зала элементали не заметили движения на лестнице. Это позволило Глазунову осторожно отступить назад, туда, где столпилась нагнавшая его разношерстная компания. Он плотно прижал палец к губам и обвёл присутствующих взглядом.
Не отстававший от него Скрипач встретился с Михаилом единственным уцелевшим глазом. У Кирилла была тёмно-коричневая радужка, как у матери. По этой причине в детстве он подвергался нападкам со стороны остальных детей в Семье Гефеста, щеголявших фамильными светло-серыми глазами. Возможно, это было одной из причин, по которым Скрипач, едва достигнув совершеннолетия, по примеру Михаила ударился в бега.
«Только вот пути мы избрали разные», — печально подумал Глазунов. Они были братьями, — пусть и не родными, — но сегодня в их жизни был первый день, когда они действовали вместе.
Сразу за его спиной гротескной горой мускулов возвышался Бык. Одна из приоритетных целей СЗГ сейчас с напряжённым лицом ловила каждое движение Глазунова, ожидая дальнейших приказов. За ним стояли ещё две значимые фигуры преступного мира: крупный Броненосец и стройный мужчина с жиденькими волосами и серьгой в ухе — Стрелок. Михаил знал, что последние месяцы изрядно проредили представителей банд. Карп, Карло, Болото… Сейчас из преступных главарей выжила едва ли половина. И все они были здесь.
Элементали из СЗГ тоже были рядом. Глазунов пробежался взглядом по знакомым лицам. Чуть задержался на Антоне, который недоумённо взирал на командира, явно не понимая, что им делать. Не только он — все смотрели на Глазунова.
Михаил коротко вздохнул. Он и сам не знал, как следует поступить, но показывать этого остальным было нельзя.
— Ждём, — наконец приняв решение, шёпотом скомандовал он. Дождавшись ответных кивков, он осторожно выглянул в холл.