Место было удачным. Прямо у дома росла раскидистая ель, чьи приземистые ветви скрывали перемещения Игоря. Он мягко приземлился на носки, стараясь издавать как можно меньше шума, сел на корточки и прислушался. Простое обшаривание местности взглядом вряд ли к чему-то бы привело − у Болота было достаточно времени, чтобы надёжно спрятаться.
Ни звука. Выждав с минуту, Игорь, пригибаясь, двинулся вперёд, принявшись петлять между деревьями. Тонкие тропинки были расчищены от сухих веток, что позволяло Лазареву не смотреть под ноги, а оглядывать окружающую его территорию. Именно поэтому он и не заметил ловушку.
На очередном шаге нога вдруг не встретила привычного сопротивления дёрна и по щиколотку провалилась в землю. Игорь тут же попытался выдернуть её, но ставшая вязкой поверхность неохотно отпускала его ступню. Краем глаза заметив какой-то блеск за кустом слева, Лазарев интуитивно пригнулся, пропуская над головой нож. Лезвие с глухим стуком вонзилось в кору старого дерева; в тот же момент Игорь вскинул своё оружие и не целясь выстрелил очередью в куст. Шарики с краской бессильно разбились о деревья позади куста. Болото успела переместиться.
Игорь глубоко вдохнул, сдерживая стремительно накатывающую злость. Помогло — ярость немного отступила, бешеным псом осев где-то на задворках сознания. Усилием воли Лазарев активировал свою стихию: кожа тут же взбугрилась, покрывшись каменными струпьями. Игорь давно знал, что его доспех уступает броне того же Глазунова в плане внешнего вида, однако он создавался не для красоты, а для защиты, и уж с этой задачей каменная корка справлялась на ура.
Убедившись, что никакое холодное оружие больше не представляет для него опасности, Игорь опустил глаза вниз. Небольшая с виду грязевая лужа постепенно затягивала его ногу всё глубже: щиколотка уже скрылась под землёй, и не за горами была очередь середины голени. С раздражением выдохнув через сжатые зубы, Лазарев задействовал свой элемент, нагрев ловушку выступившей из ноги лавой.
Минусы такой тактики стали очевидны практически мгновенно: от высокой температуры жидкость в грязевой луже испарилась, и капкан, захвативший ногу Игоря, полностью утратил свою упругость, превратившись в твёрдокаменные кандалы. Лазарев снова глубоко вдохнул, призывая на помощь всё своё терпение.
Не помогло.
Раздражение подстегнуло его, и Игорь чуть присел, а затем с силой рванул застрявшей ногой вверх. Лишившаяся кроссовка стопа оказалась на свободе, и от травм её спасла лишь окаменевшая кожа. Ветка метрах в пяти справа дёрнулась — слишком резко, чтобы можно было обвинить в этом ветер, − И Лазарев не думая разрядил туда половину оставшихся снарядов. Судя по негромкому вскрику, часть из них всё же достигла цели.
Игорь бегом приблизился к густым кустам, где несколько секунд назад пряталась Болото, и едва успел прыгнуть вперёд, чтобы не угодить в грязевое месиво. Убегая, девушка не забывала расставлять ловушки, и за это Лазарев даже начинал её внутренне уважать.
Но гораздо больше — ненавидеть.
Сохранять спокойный рассудок становилось всё сложнее. Игорь замер. А зачем ему, собственно, нужно сдерживаться? Почему он должен осторожничать? Ему казалось, когда-то он знал ответы на эти вопросы, но сейчас вспоминать их ему отчего-то ни капельки не хотелось.
Лазарев пулей проносился мимо кустов и деревьев, на ходу пытаясь отыскать Болото. Однако она действительно умудрилась хорошо подготовиться: как бы Игорь не старался, обнаружить девушку ему не удавалось. Дело осложнялось ещё и тем, что он то и дело натыкался на умело расставленные грязевые лужи. Большинство из них он избегал буквально в последний момент, резко меняя направление или прыгая вперёд, однако удача не бывает бесконечной, и в одну из ловушек он всё же угодил.
Надо отдать Болоту должное — девушка вовсе не была лишена хитрости. Игорь не ожидал, что после очередного прыжка он наступит не на твёрдую землю, а попадёт прямиком в следующую лужу, прикрытую сверху валежником. Окаменевшие ноги тут же провалились в грязь по щиколотку. Внизу влажно хлюпнуло, грозя затянуть Лазарева ещё глубже.
Это стало последней каплей.
У Игоря словно открылось второе дыхание. Стихия внутри него разгорелась с новой силой, выжигая его изнутри и одновременно наполняя конечности небывалой мощью. Каменный доспех пересекли десятки трещин, сияющих ярко-оранжевым светом и опаляя окружающий воздух чудовищным жаром.
Первой сдалась грязевая лужа; высохнув до состояния песка, она рассыпалась с первым шагом Игоря. Второй стала трава, скукоживающаяся от простого нахождения рядом с пылающим Лазаревым. Третьими стали деревья. Часть из них уже была довольно старыми и сухими. Именно они и загорелись.