Ночью перед сном, Акулина распустила свои косы, и сидела расчесывала роскошные волосы гребнем. Остап смотрел на нее, любовался. Новость про беременность обрадовала, он снова станет отцом.
- Тяжелое не подымай, по воду не ходи. Пусть Ганна работает…
- Ох уж эта Ганна. Сегодня Зорьку подоила кое-как, я проверила, вымя не выдоено, силенок что ли не хватает? Пришлось передаивать. А Ганка еще и огрызается: не глянется, вот и дои сама.
- Осторожнее, Зорька – строптивая корова, как бы не лягнула тебя. Ты береги себя, женушка…
А Силантий снова выслушивал жалобы Ганны, она шептала ему, что Акулина придирается.
- Сила, почему ты не любишь меня? – обиженно шипела она – Акулька со свету меня сживает, а тибе и дела нету.
- Не выдумывай, никто тебя не сживает. Акулина в тяжести. Не лезь к ней…
- Шо? Акулька тяжелая?
Ганна прикусила губу. Вот еще неприятность. «Если Акулина беременна, то всю работу она теперь точно на меня скинет». Сила отвернулся к стенке. Нытье жены раздражало его. «Придумала, любовь какую-то. Що це таки, эта любовь? Человеку это не нужно. Такие разговоры неинтересны мужикам. Это бабы рассказывают про любовь сказки, песни про нее поют, дуры, потому что». Только почему Сила не может забыть Роксану, он и видел-то ее два раза. Потом доктор жену в доме запер, и она даже на улице не появлялась. Зато Сила внимательно слушал разговоры про Роксану, душа рвалась к ней. А тело тянулось к Акулине, а жить приходится с Ганной. Как несправедлива жизнь…
***
Роксана кормила грудью своего младенца, смуглый мальчик, хорошенький. Доктор назвал его Стефаном.
- Мой сынок, какой же ты родной – говорила молодая мать, целуя малыша в макушку.
Двери отворились. Вернулся с «того берега» Герман. За ним в дом проникла миниатюрная девушка – китаянка. В руках узелок с вещами, на голове платок, бедное пальтишко. Раболепно поклонилась хозяйке.
- Кто это, Герман? – спросила Роксана, рассматривая девчушку.
- Ее зовут Айлинь, она твоя служанка – пояснил доктор – господин Вэйдун заплатил за лечение, и в знак благодарности подарил ее.
- Подарил… – повторила Роксана тихо и подумала: «Хозяин получил новую игрушку. Возможно, и я теперь буду не нужна».
- Не волнуйся, Сана. Девушка здорова, я проверил. Послушная, все умеет, будет тебе прислуживать – сказал Герман – ты понимаешь, как я забочусь о тебе?
- Да, я понимаю - ответила Роксана.
Доктор тщательно вымыл руки с мылом, и принял на руки ребенка.
- Иди ко мне, Стефан. Наследник. Вырастешь, в университет отправлю, выучишься на врача…
15. Поездка в город
Зимой Остап отправил Силантия в город, продать зерно и мясо, купить кое-какой инвентарь для предстоящей посевной, на базаре.
- Пора тебе, сын, самому на базар ездить. Назар с тобой будет, да и другие наши мужики поедут. У Потапа ружье есть, от лихих людей – защита. Смотри там у меня, рот не разевай.
Раньше Силантий с отцом на ярмарках бывал, а нынче один поехал. Поехал довольный, надоели домашние перебранки Ганны с Акулиной. А в городе совсем другая жизнь, можно на людей посмотреть и себя показать. А еще с другом Тимохой встретиться. Тимофей раньше в их деревне жил, а потом он в город подался, и не жалеет, на фабрике работает.
***
Живот у Акулины уже округлился слегка, на Ганне вся работа была. Вот и в субботний день Ганна мыла пол, а Акулина наблюдала.
- Слушай, белоручка, кто так моет, в углах-то не промочила и под порогом. Не выставляй «свекровкины зубы». Перемывай давай.
Ганна зло сверкнула глазами, швырнула тряпку в ведро, кое-как прополоскала и бросила на пол, создав лужу.
- Эй! Тряпку отжимать надо! Пол сгноишь!
Ценные указания свекрови вконец разозлили Ганну.
- Отцепись от меня, мерзавка! Шо прилипла, как банный лист к ж…
- Ты совсем с ума сошла, дурочка?
- Сама ты дура, Акулька!
И в Акулину полетела тряпка, но свекровь увернулась, тряпка пролетела мимо. Шмякнулась прямо на стол, на скатерть белую с вышивкой причудливой. Половая тряпка на столе – это было святотатство какое-то, что обе женщины на миг застыли, первой отошла от потрясения Акулина.
- Ах ты ж гадюка полоумная! Все Остапу расскажу!
Акулина хотела пройти к дверям, но поскользнулась в луже, взмахнув руками, упала на пол, взвизгнула громко.
В это время вошел в дом Остап, дрова принес. С грохотом поленья повалились на пол у печи.
- Что за шум, бабы?
Ганна затараторила:
- Я не виновата, она сама упала.