- Може, и так – кивнул Остап – не могу я Ганну бачить (видеть). Дитё нерожденное вспоминаю. Лучше и правда, вам отделиться…
Акулина месила тесто, Ганны не было в хате – к родителям ушла на жизнь пожаловаться. Остап в хлеву чистил, Силантий вошел в хату, снег с валенок отряхнул. Взглянул на Акулину, поближе подошел, прикоснулся к ее плечу.
- Жалко, что с дитенком так… получилось – проговорил хрипло.
- Это был твой… ребенок, Сила.
- Мой? – удивился Силантий – но ты же не знаешь точно.
- Я уверена, твой, второй уже – горько усмехнулась Акулина.
- Ты о чем? Не понял.
- Я уже была беременна, тогда, летом, когда ты меня бросил. Я вытравила плод. Теперь наказана за это.
- Почему ты не сказала? – растерялся он.
- Что бы это изменило? Я тогда утопиться хотела…
Силантий был поражен услышанным. В сенях раздались тяжелые шаги отца. Сила в горницу ушел, чтобы Остап не увидел их рядом. Акулина продолжала месить тесто.
16. Японский офицер
После посевной решили начать стройку. Выбрали место, недалеко от лечебницы. Пригласили батюшку, чтобы благословил строительство. Много любопытных собрались смотреть, как батюшка Варфоломей молебен совершает. Маркеры новую хату строить задумали. Ганна беременная ходит, гордо выпячивая живот, не иначе хотят, чтобы новый Маркер в новой хате народился.
Среди толпы Силантий заметил Роксану, тоже вышла полюбопытствовать. Личико бледное, глаза большие, голова платком укутана, платье темное, длинное. Взгляды их встретились на миг, и она испуганно отвернулась, а Сила почувствовал, как сердце тревожно забилось.
День стоял хороший, солнечный. Ничего не предвещало беды. Неожиданно на улице возник конный отряд, впереди офицер, гарцующий на породистом коне.
- Японцы! – ахнула толпа, и попыталась было разбежаться, но не тут-то было. Конные солдаты окружили народ.
Офицер, холеный и надменный обратился с речью. Переводчик прокричал:
- Крестьяне! Господин офицер приветствует вас и сообщает, что отныне вы – подданные его Величества Императора Страны восходящего солнца.
- Чаво-чаво?! – крикнул Поликарп, на него направили штыки, и он попятился – а чо я, ничего.
- Что не понятно? Все жители села обязаны заплатить налог, натуральный…
Народ зашушукался.
- И главное! Если кто в партизаны уйдет, вся его семья подлежит расстрелу.
Все знали, они не шутят, в селе Петровка все дома сожгли вместе с людьми.
Офицер с высоты осматривал столпившийся народ, его взгляд остановился на Роксане, очень уж она отличалась от крестьянок.
- Налог следует платить мясом, птицей, мукой и прочими продуктами. А кто предоставит девушку для услуг, тем обещаю льготы и привилегии… А вот и первый взнос.
Он указал саблей в сторону Роксаны и к ней кинулись два солдата. Народ в испуге расступился, оставив Роксану в одиночестве.
- Нет! – воскликнула она, когда ее подхватили под руки. Она затравленно оглядывалась по сторонам. Офицер хищно ухмылялся в предвкушении.
Силантий ужаснулся и хотел было вырваться вперед, рискуя нарваться на японские штыки, но беременная жена крепко вцепилась в его руку. В это время сквозь толпу прошел доктор и обратился к офицеру на японском. Тот удивленно посмотрел на него, между ними завязался разговор. Офицер сверху вниз взирал на доктора, а тот отвечал уверенно, с достоинством, словно на равных. Наконец, офицер подал знак солдатам и Роксану отпустили, муж взял ее за руку и увел в сторону лечебницы.
Офицер снова осмотрелся и выбрал в толпе новую жертву. Как ни старалась спрятаться за спинами земляков Настя Русакова, а хищный взгляд японца вычислил и указал на нее.
- Взять. Уведите в сельскую управу.
Закричала Настенька:
- Мама! Мамочка!
Солдаты грубо ухватили ее за руки, вытащили из толпы. Ринулась на выручку Фекла.
- Ироды проклятые! Отпустите Настеньку! Дочка!
Удар прикладом по виску, она как сноп, рухнула на землю. Бабы взвизгнули, заплакали. Вперед выступил батюшка Варфоломей.
- Остановитесь! Кара небесная настигнет вас…
Японцы божественной кары не боялись, у них своя религия. Несколько штыков одновременно впились в тело батюшки, и он застыл навечно, кровь текла на песок. Народ замер в немом ужасе. А бедную упирающую Настю волокли в здание сельской управы. Туда же направил своего коня офицер. А по улице бодрым строевым шагом прошагал пеший японский отряд. И приехала полевая кухня. Село заняли японцы.
Потом начался «сбор налогов» для Империи. Верещали поросята, кричали куры, гоготали гуси. Солдаты входили во все дома и хватали все, что считали нужным. Конфискованное имущество грузили на подводы, увозили…