Домик, где жила Роксана чисто прибран. В садике под окнами цветочки расцвели, двор чисто подметен, а дальше огородик небольшой, где зелень посажена, и картошка растет, иначе чем питаться зимой? Вот и хозяин уехал, надолго ли? А вдруг навсегда, не вернется, война ведь вокруг бушует. Страшно стало Роксане. Мужа она боялась, стеснялась. А вот нет его, и что? Крестьяне по недоброму глядят – муж ее японцам продался, судачат. Защиты нет, за ним она, как за стеной жила, что скажет, то и делай. А сейчас с ребенком на руках, да со служанкой-китаянкой осталась. Роксана подумала: «А почему это Айлинь не уйдет на ту сторону реки, к своим родным… Наверно, она там не нужна, если ее за долги богачу отдали, а тот девчонку доктору подарил». Роксана неопытная, пугливая. Детство ее хорошим было, бабушка и мать ее баловали, хорошо одевали, в школу сельскую она ходила, чтобы грамотной быть. Отца родного она не помнила, он давно умер, а мать вторично замуж вышла. Отчим добрый мужик, хозяйственный, заботливый, не обижал жену, Роксану дочкой называл, игрушки из дерева выпиливал: лошадок, слоников, собачек… Но, как говорится, добрых-то и Богу надо. Заболел и умер отчим. Вот с тех пор и пошла молва, что все женщины их рода – черные вдовы.
Роксана вздохнула горько, вспомнив родное село. «Вот бы умчаться туда, вернуться в дом родной к бабушке и маме». Да далеко тот дом находится. На повозке ехать до города, а там на страшном гудящем, стучащем и дымящем железном поезде, и опять на подводе. А там и село ее красивое среди лесов раскинулось на берегу извилистой реки.
Закряхтел, запищал маленький Стефан, проснулся, проголодался. Роксана, грудь освободила, взяла ребенка на руки, и он, довольный ухватился за сосок, наелся, и решил пошутить – покусать материнскую грудь своими маленькими острыми зубками.
- Ах, ты проказник… больно.
Он заулыбался, демонстрируя два нижних зубика, прищурился хитро. Смуглая кожа, черные волосики, темные глазки. На Германа похож.
Служанка Айлин похлебку варила и потихоньку напевала протяжную песенку, кто бы знал о чем.
Дверь распахнулась, и Галина вошла в дом, произнесла строго:
- Вы чего на крючок не запираетесь? Злой сейчас народ, мало ли кого занесет!
Китаянка захлопала глазенками.
- Чего моргаешь, Линь китайская? Трудно на крюк закрыться, ась? Ты чего делаешь?
Так много вопросов враз Айлинь осознать не могла, и потому ответила на последний:
- Еда.
- Ну-ну, еда – это хорошо. Вари свою хрень. Потом в огород иди, картошку прополоть надо.
Айлинь головой закивала послушно, а Галина обратилась к Роксане:
- Я бельишко ваше возьму, на реке постираю.
- Да я сама могу, не трудно – попыталась поспорить Роксана.
- Нет уж, сиди дома с дитём, а то застудишься еще. Ты нам здоровая нужна… Эх, жизнь наша.
Галина собрала грязное белье в корзину, мыло в нее закинула и на речку поспешила. Служанка, поклонилась хозяйке.
- Еда готов. Огород пойду?
- Да, иди Айлинь в огород – кивнула головой Роксана, она чувствовала себя неловко: Галина и китаянка на нее работают, а она, как барыня сидит.
Она закрыла дверь на крюк, права Галина, не любят деревенские жену доктора, чужая, непонятная…
Стефан поиграл, да и спать захотел. Только уложила его Роксана в люльку, как в дверь постучали. «Может, Галина с реки вернулась. Нет, не тот стук, не условный»
- Кто там? – спросила тихо.
- Это я, Силантий – раздался голос из-за двери.
Роксана чуть слышно ахнула. Силантий ей во снах являлся с того дня, как впервые его увидела, в окно она за ним наблюдала, когда он с пашни возвращается. А тут он к ней пришел, зачем? Если муж узнает… Нельзя открывать… но хочется. Сердце затрепыхалось, как у зайца.
- Я тетку Галину шукаю (ищу) – произнес нежданный гость.
Рука сама собой к крюку потянулась, Роксана отворила дверь, и только тут сообразила, что даже платок на голову не накинула, смутилась жутко. Силантий на пороге стоял, поздно было за платком метаться.
- Здравствуй – он жадным взглядом окинул ее фигуру, черные косы, смущенное лицо.
- Здравствуйте, Силантий. Вам Галина нужна?
Он растерялся, забыл зачем ему тетка Галина, ведь к нему на Вы редко кто обращался. Он стоял перед Роксаной и молчал, хотелось слышать ее голос, видеть ее. Роксана вскинула на него взор своих зеленых глаз, и он понял, что молчание затянулось.