Командир Тимоха пустил переводчика в расход, и тоже вышел на улицу к отряду.
Решено было похоронить Миколу в родном селе. Тимофей выделил лошадь и телегу, предоставил Силе отпуск, с ним поехали в родные края Поликарп и Лешка на побывку. Под Силой конь хороший, в бою добытый.
- Я вперед поскачу, на разведку – сказал он друзьям и погнал коня галопом, недалеко уже родное Чертогово.
Возле хаты своей остановил коня, выбежала на встречу Ганна с ребенком на руках.
- Сила! Вернулся, живой!
Силантий ловко с коня спрыгнул.
- Здравствуй, Ганна.
- Илюша, папа приехал к нам.
Ребенок застеснялся, к матери уткнулся.
- Вырос сынок. Здорово, Илья – проговорил Сила, как себя вести с малышом, он не знал, растерялся даже. Тут к нему Любава выбежала, радостная.
- Сила! Приехал! А Микола… Микола, где?
Помрачнел Силантий, глаза опустил.
- Нет больше Миколы, Люба. Убили его.
Любава глаза округлила, не дошло до нее.
- Ты врешь, Сила, как это убит, нет, скажи, что неправда?!
Но когда Оксана пришла и новость узнала, тут уж такой вой начался, Сила хотел уши заткнуть и убежать куда глаза глядят. Все жители села пришли с Миколой прощаться, гроб с телом прибыл, усталая лошадка с трудом везла телегу с грузом.
На кладбище Сила, Лешка и Поликарп выстрелили из ружей своих в воздух. Не стало у Любавы мужа, у Ганны брата, у Назара и Оксаны – сына.
Потом поминали, еды мало стало, голодный год.
- Ты, Сила насовсем или как? – спросил отец.
- Тимоха на побывку отпустил, на посевную.
- Може, хватит воевать, а Сила? Дома-то делов много… Гутарят, прогнали япошек?
- Нам еще атамана Степанова одолеть надо – сказал Сила – мы ж теперь Республике служим.
- Эх, война-война… Республика, к нам из города уполномоченного прислали, тоже нам про республику талдычил. На сельской управе флаг повесил красный, с синей заплатой, теперь опять налог платить надоть для республики…
- Потерпеть нужно, еще немного, разобьем белых, и полегчает – уверил Сила – а у вас что тут нового?
- Так шо у нас? Голодно. Осенью не успели урожай собрать, дожди начались. Болезни опять свирепствовали, с той стороны зараза яка-то пришла. Многие болели, помирали… А недавно дохтур вернулся в село.
- Как вернулся? Он же… умер – удивился Силантий.
- Та нет. Живой, пришел пешим ходом, грязный, оборванный, обросший. Мы его сразу-то и не признали. Ну бродяга-бродягой. А это он – Герман Иванович. Так что лечебницу опять открыли, уполномоченный из городу лекарства привез, коня с двуколкой доктору выделили, Галина при нем санитаркой…
Сила огорчился, он-то думал, свободна Роксана, хотел к ней ночью пойти, а тут доктор живой. Обманул переводчик, гад…
- Жалко его, доктора-то. Постарел, поседел – продолжал Остап – пришел, сыночка увидеть хотел, а помер мальчик ихний, до году не дожив. Галина говорит, дюже убивался доктор по ребеночку.
- Так что же, умер у них сын? – уточнил Сила.
- Так я же говорю, захворал мальчик и помер. А все эта, китаянка виновата, нянька ихняя, бегала на ту сторону, подхватила заразу, сама-то ничего, оклемалась и к своим умотала, вроде как замуж вышла…
- А жена доктора, она как? Жива - здорова? – не удержался спросил Сила про Роксану. Заметил, как настороженно на него Акулина посмотрела и на Ганну взгляд перевела.
- Жинка-то его ничего, жива, а уж здорова ли не знаю, сильно уж тоща, в чем душа держится…
Ганна весь вечер прижималась к мужу, истосковалась, видимо. Сила насмелился, наконец, взять на руки ребенка, и тот притих у него на коленях, чувствуя торжественность момента. Акулина на стол ставила, поглядывала искоса на Силантия и Ганну.
- Скорее бы ты вернулся домой, Сила, и все бы наладилось… - вздохнул Остап.
- Хату бы строить начали, как мечтали – подговорилась Ганна, укладывая свою голову на плечо мужа. Сила чуть заметно сморщился, что не ускользнуло от цепкого взгляда Акулины, она усмехнулась.
У Силантия не было желания строить хату, он мечтал о Роксане, увидеть бы ее хоть разок. А планы строить бесполезно, на войне он это понял, чуть замешкаешься, не успеешь убить врага, так и получишь пулю в лоб или штык в сердце. У Силантия уже была отметина от удара саблей – шрам на плече левом.
Ночью, пришлось с Ганной спать ложиться, уйти к Роксане не удалось… А с утра решено на пашню ехать, пахать пора, и сеять…
21. Возвращение доктора
Доктор, действительно, заразился от больных солдат и попал в лазарет села Покровка, там работал Карл Вернер, институтский приятель Германа. Конечно, это было опасно, но доктор Вернер вписал фамилию Германа в списки умерших, и японский отряд ушел в поход без врача.