- Без жены и хата ваша осиротела. Раньше-то, бывало, только солнце весеннее пригреет, Матрена выходит стены умазывать да подбеливать, и так каждый месяц. Чем хата белее, тем хозяйка милее. А сейчас посерела, потемнела хата без хозяйки-то – сказала Оксана.
Остап нахмурился, про беленые стены он как-то не задумывался, не замечал. «А ведь и правда, облупилась местами известка, нету прежней белизны. Надо бы Силантия поднапрячь, или Феклу нанять, пусть подмажет и побелит»
- Жениться тебе надо, Остап, вот и все дела – посоветовал Назар.
- Само собой, надо, - вмешалась Оксана – без женщины, что за жизнь? Вдова Русакова, чем не жена? Работящая, чистоплотная…
- Вот, глупая баба! За каким лешим Остапу старая корова, когда он может и телушку огулять! – заржал во весь голос Назар.
- Фу, ты! Охальник! – фыркнула Оксана, свела свои широкие черные брови в одну линию.
- Это ваш, бабий век короткий, а мужик, в любом возрасте жених… Давай выпьем, сват!
Горилка разгорячила кровь, Остап глянул на сватью. Оксана – круглолица, черноброва, над верхней губой усики пробиваются, бока расплылись, лоб низкий, волосы черные редкие. К тому же частенько сватья на мужа голос повышает. Как Назар это терпит? Давно бы плетью отхлестал, была бы как шелковая. Но не в этом дело, пусть живут, как хотят. А вот дочь их Ганна, в мать пошла, значит, такая же будет, и на вид неприглядна и нрава строптивого… Давненько дело было, когда у Оксаны дочь родилась, Остап с Назаром сговорились, что поженят детей: Силу и Ганну, с тех пор и стали они сватами друг друга называть. Быстро время летит, и теперь, Ганна в пору входит – невеста, а ведь Силантий – хлопец видный, за него любая красавица с радостью пойдет. А ему придется на Ганне жениться. И Остап даже пожалел сына. Отказаться нельзя – друг Назар обидится, да и приданное за Ганной хорошее, это важно. А то, что нрав строптивый, так пусть Силантий ее воспитывает, для этого плетка в их доме на почетном месте и висит…
Напившись горилки, Остап к себе ушел, в свою хату, плюхнулся на кровать, и опять пожалел, что нет у него жены, даже сапоги с него стянуть некому, пришлось самому утруждаться…
Прежде чем уснуть, вспомнил про вдову Русакову, хороша была Фекла в молодости, вышла замуж за Никиту Русакова, нарожала девок, в живых трое остались, все девахи ничего такие, справные и работящие. А четыре года назад муж на войне погиб и стала Фекла солдатской вдовой. Тяжело без мужского плеча, Фекла с дочерями за всякую работу берется – и у Назара батрачат на сезонных работах, и Остапу помогают с домашними делами. Да что проку, на жизнь хватает, а вот приданное у девок скромное. Кто их возьмет? Старшие дочери Акулина и Любава в пору вошли, а женихов нет, младшая Настя мала еще… А сама Фекла, хоть в самом соку, баба, но и правда, для замужества старовата.
3. Вечёрки
Закадычные друзья Силантий и Микола, а за ними Ганна, пришли на вечерние посиделки, и сразу вся молодежная компания оживилась, девушки заулыбались, песню затянули звонкую, гармонист Лешка мелодию заиграл веселую, а озорная Ганна сразу в пляс пустилась, с нею на круг Акулина вышла, старшая дочь вдовы Русаковой. Коса у Акулины русая, глаза синие, фигура красивая, стройная, крепкая, движения плавные. Силантий залюбовался, эх, хороша Акулина, а вот, жениться придется на Ганне, родичи сговорились, а его не спросили. Раньше он не волновался по этому поводу, ну невеста и невеста. Сколько себя помнил Сила, семьи Маркеров и Головнюков дружили, и породниться хотели. Но когда Силантий повзрослел, то он на других девушек стал посматривать. Вот на лавочке сидят сестры Акулины – Любава и Настя, семечки щелкают и хихикают, на парней поглядывая. Тоже миловидные девчонки.
Лешка устал, поставил гармошку на лавку. Девушки зашумели.
- Ну, Леш, чего ты?! Поиграй еще!
- Цыц! Сороки! Отдохнуть надо.
Перешли на разговоры, лениво перебрасываясь шуточками, обсуждали новости села.
- Слыхали, новый доктор приехал?
- Не только слыхали, та и бачили! – сказал Микола, и подтолкнул локтем друга – верно, Сила?!
- Угу…
- Шо, угу?! Расскажи обществу, как жинку докторскую спас… Как доктор тибе руку тряс.
- Ну, так Сила, как всегда, прославился и даже жинке той понравился – хихикнула бойкая Любава, а Ганна подозрительно на нее глянула.
- Шо ты брешешь, Любка?
- Что сразу брешешь? Что люди говорят, то и повторила. Жена у доктора дюже молодая, только дикая, пугливая, молчит, зашуганная какая-то, – заявила Любава – так про нее Галина Поликарпова сказывала у колодца.