28. Остап
Остап в город собирался, нужно новый плуг к посевной купить, да и много чего, керосин и тот закончился. Акулина заказы делает, что с города привезти, дочка у нее на руках сидит, головой вертит, прошлым летом родилась – хорошенькая, головушка светлая кучерявая, глазки голубенькие, Настей назвали. И хоть мечтал Остап о сыне, полюбил дочурку всем сердцем. И Акулина, как матерью стала, так успокоилась, с Ганной ссориться перестала.
- Отец, возьмите меня с собой город – попросила Ганна – хочу с мужем поговорить и разлучнице в глаза бесстыжие посмотреть.
Остап плечами пожал.
- Ну не знаю, подумаю.
- А что тут думать?! Имею право мужа в семью вернуть! Если не возьмете, значит, Вы на ее стороне, и мне нечего в Вашей хате делать, уйду к родителям, а Илью к вам не пущу. Вот! – заявила Ганна, и на улицу вышла.
- Правильно, Остап, возьми Ганну в город – усмехнулась Акулина – только в гляделки она играть не станет, вцепится в волосы Роксане, скандал устроит, опозорит Силантия перед людьми. Я думаю, какой бы Сила не был, а он твой сын единственный, так зачем тебе ссориться с ним из-за Ганны?
Остап крякнул. «Умные мысли говорит баба, один Сила сын, а сноха – она даже не дочь»
- А как да уйдет она к Головнюкам? Поссоримся с Назаром – засомневался Остап.
- Ну и что? На пашне нам Лешка-гармонист поможет. Справимся. Что тебе, за Головнюков держаться, они ж только о себе и думают – рассудила Акулина.
Лешка-гармонист, получив ранение в бою, вернулся в село и к Любаве посватался, оказалось давно он на бойкую девку поглядывал, да боялся Миколу, а как овдовела Любава, решил, что настал его час. Любава ушла от Головнюков, и у Лешки поселилась. Акулина тут же сообразила, что лучше им с Лешкиной родней скооперироваться, чем от Головнюков зависеть…
Ганна вернулась в хату с Ильей, чернявый мальчик, на свата Назара похожий.
- Что решили, отец? Берете меня в город?
- Нет. Дел по дому много. А с Силой я сам поговорю по-мужски. Глядишь, и верну его домой, жди.
- Да знаю я, как Вы с ним поговорите! Я Вам не нужна! Акулина только и ждет, чтобы от мине избавиться – Ганна бросила на свекровь злобный взгляд. Акулина чуть заметно усмехнулась, промолчала.
- Цыц! Балаболка! Пошто споришь?! Я казал, сиди дома, жди! И Акулину слухай. Она старшая, не перечь.
Ганна насупилась. Все не так в жизни. Муж бросил, свекровь – змея, свекор за жену всегда заступается. Мать Оксана после смерти Миколы изменилась, ходит сама не своя, не от мира сего. На жалобы дочери только грустно головой кивает и все. В деревне жалеют брошенную Ганну, сочувствуют, да что толку от их жалости? Хотела разлучницу за космы оттаскать, чтобы знала бесстыжая бабенка с кем связалась, да и тут не получается: отказал свекор, не берет с собой в город.
***
Остап приехал в город, сдал на сборочный пункт зерно, получил справку об уплате продналога, и поехал к бараку, где Силантий жил.
- Здорово, Силантий!
- Батька! Здоров будь! Приехал, по делам или как?
Остап осмотрелся: чистая комната. Маловато, конечно, места для семьи, а так ничего.
- Мне без дела кататься туда-сюда не с руки – проворчал Остап – поеду завтра на базар, плуг новый покупать, да так по мелочи.
- Понятно, ну проходь, садись. В ногах правды нет.
- На ночь-то можно ли у тебя остаться? Или прогонишь батьку?
- Чего мне тебя прогонять? Вон топчан свободен, переночуешь, сейчас лапши поедим.
- Поедим, это хорошо. А твоя-то где?
- Придет…
- Хотела на нее Ганна посмотреть, да косы повыдергивать, но я не взял ее с собой. Акулина отговорила. Нече, говорит, Силантия позорить.
- Правильно сказала. Разводиться я с Ганной буду.
- Что же, не вернешься в деревню?
- Не-а. Я на «железку» работать устроился. В деревню не вернусь. Ганна и Головнюки мне жить спокойно не дадут, не хочу.
- Это, твое последнее слово? Не вернешься?
- Не вернусь.
- Ну, Ганна, ладно. Знаю, не люба тебе. А сын? Илья?
- Сыну, как положено, деньги высылать буду.
- На хрена ему деньги, ему батька нужон – фыркнул Остап.
Сила сердито на отца посмотрел.
- Так если Ганне ребенка растить трудно, пусть мне отдаст. А што? Пущай Илья у меня живет. Так ей и передай.
Остап грозно глазами вращать принялся.
- Ишь ты, прыткий какой! Ты очумел што ли?! Кто ж тебе дитенка отдаст? У него там два деда, бабка, мать какая-никакая, а ридная. Растет у нас на молоке и сметанке, такой справный хлопчик. А тут што? Комнатушка с куричью жопу. Ты на работе. А мальчонке с мачехой сидеть? Больно нужон он твоей полюбовнице?
Сила, голову опустив, спросил:
- Ну и шо ты от меня хочешь, батька? На две части мне разорваться? Роксану не брошу, хоть што говори…