- Скажи, Силантий, что со мной не так? Почему я тебе не люба? Чем, твоя Роксана лучше? – спросила Ганна, вопрос этот давно ее мучил.
- Так ведь сердцу не прикажешь, Ганна. Може, и ты кого встретишь и замуж выйдешь.
- Сердце у него, тоже мне! Зачем тогда женился?!
- С батькой спорить не хотел… Думал, все так живут, ни о какой любви не помышляют, и я как-нибудь да проживу. Мне ведь тебя еще в детстве в невесты назначили, кто ж меня спрашивал…
Да уж, выйти удачно замуж – мечта каждой девушки. Хорошие женихи на дороге не валяются, за них еще побороться нужно, жениху и его родне понравиться. Но это пусть девки-бесприданницы изворачиваются. А Ганне «повезло» - жених готовый достался, с детства договоренность. И Ганна принимала это как данность. Она любимая дочка, семья зажиточная, родня многочисленная, все у нее самое лучшее, и наряды, и украшения, приданное приличное, ну и жених соответствующий – первый парень на деревне. А то, что Сила ей никаких особых знаков внимания не оказывал, как невесте, она как бы и не замечала: никуда не денется, влюбится и женится, привыкнет… Кто же знал, что разлучница коварная чары на него напустит, и уйдет от Ганны муж по праву ей принадлежащий…
Покидав в узел кое-какие вещички, ушла Ганна в родительскую хату.
- Остальное, потом заберу. В хозяйстве и моя доля есть. Да и приданное, у нас все описано: чего и сколько я в ваш дом принесла.
После бурных эмоций, тихо стало в хате.
- Как бы нам не заскучать тут с тобой, Остап, - пошутила Акулина – я уж к ней привыкла.
- Ништо, будем жить втроем.
- Илюшку жалко. Я ведь с теткой Оксаной у Ганны роды принимала, первая его на руки взяла. Отпустит ли его теперь к нам Ганна?
– Сам прибежит, не переживай. Ганна позлится, да и перестанет – сказал Остап - ты, Сила, погостишь у нас али как?
- Переночую, а завтра с утра подвода в город идет. Мне же на работу.
- Ну да… Не тоскуешь по селу, по крестьянской жизни?
- Бывает. Но и в городе люди живут.
- Живут, в бараке на несколько семей – хмыкнул Остап – одна кухня, один нужник на всех. Может вернешься, хату построим, да и живи здесь, со своей… Роксаной.
- Не-а… Не вернусь. Роксана тоже работает, в больнице медсестрой.
- Та ну! Во дела! Баба должна в хате сидеть, за хозяйством глядеть…
- Так какое ж у нее хозяйство? Ни свиней, ни курей, ни огорода – возразила Акулина – вот и бегает на работу, только как бы, Сила, кто не увел у тебя «красоту» такую.
Акулина рассмеялась. Остап хмыкнул. Сила нахмурился.
- Не уведут. Пусть только попробуют.
***
Вернулся в город, радостно показал Роксане документ о разводе.
- Все, Саночка, свободен! Теперь и мы с тобой можем пожениться.
Роксана улыбнулась, провела рукой по его небритой щеке, и сказала:
- А зачем нам торопиться? Походи пока свободным.
- Не хочу я свободным быть… от тебя. Пора тебе мою фамилию принять, а то, шо це таки: Роксана Прайс? Мне это не нравится. Тебе тоже нужно печать штампануть, доктор твой в бегах.
- Но он ведь, за границей живой. Как я с ним разведусь?
- Тимофей посоветовал паспорт твой «потерять», и он тебе новый сделает, чистый.
Тимофей Беркутов, из армии уволившись, милицию городскую возглавил, звал к себе Силантия, да тот отказался. «Хватит с меня, Тимоха, наслужился, буду простым работягой»
Роксана задумалась, мысль о «черных вдовах» не оставляла ее: а вдруг и правда это все, боялась за Силантия, потому и не думала о замужестве. Силантий обиделся: «Не хочет замуж за меня Роксана, а вдруг и правда, кто другой ей нравится. Она ведь каждый день на людях, а там в больнице мужиков полно. Роксана-то красивая у меня…»
- Не поняла, Сана, говорят, Сила тебя замуж позвал, хочет законным браком с тобой жить, а ты отказываешься? – удивилась Матвеевна – что так?
- А зачем, Лизавета Матвеевна? Детей у нас нет. Может, еще и бросит меня, и что опять разводиться.
- Вот ты дуреха! Кто же от законного брака отказывается?! Любит он тебя! Такая любовь раз в сто лет бывает.
- Так уж и раз в сто лет. Кто посчитал? – рассмеялась Роксана – любит он не меня, а ту глупую девчонку в тарантасе, которую он спас, а она смотрела на него, как на героя сказочного, богатыря былинного. Увидел он себя в моих глазах такого распрекрасного, да и влюбился… сам в себя.
Матвеевна посмотрела на нее с опаской.
- Чудно ты говоришь, Роксана. Я ничего не поняла. Ты сама-то любишь его?