- Роксана ее зовут, она уже тяжелая, бабы заметили – сообщила Акулина.
Услышав это, Силантию почему-то нехорошо стало, большие зеленые глаза – испуганные и жалобные, не выходили из ума. Красивая, тоненькая, хрупкая, как тростиночка. Девчонка совсем, а рядом этот старый холеный мужик, обнимает ее, и Силе это неприятно, хотя какое ему дело? Она – чужая жена, чего на нее заглядываться. Да еще и беременная, старый козел ей ребенка заделал. «И чего я на него взъелся? Он муж – вот и заделал, но почему так обидно и жалко ее?»
- А откель доктор приехал? – поинтересовался Лешка -гармонист.
- Доктор этот, Герман Иванович, на Тибете был, там врачевать учился у монахов – рассказала Любава.
- Доктор старый или как?
- Не молодой, но мужчина интересный, сразу видно, ученый, городской. А глаза такие, прямо всех насквозь видит – говорила Любава, а все слушали ее, рты раскрывши…
Лешка, тем временем, отдохнул и заиграл плясовую. Микола, желая поразмяться, вышел станцевать вприсядку возле Любавы. А Силантий покинул компанию, решил поразмыслить в одиночестве о своем непонятном состоянии, почему тоскливые мысли тревожат его душу?
Полная луна освещала окрестности, Силантий, прислонившись к тыну, задумчиво всматривался в сторону реки, что протекала неподалеку. На том берегу начиналась китайская сторона…
- Сила, а ты чего ушел? Скучно стало? – голос Акулины отвлек от мыслей, девушка приблизилась к нему. Слишком близко. Глаза в ночи сверкали, дыхание ее слегка участилось. Ее близость Силу взволновала, он догадывался, что Акулина давно по нему сохнет.
- Потанцевал бы со мной… Али невеста не велит, Ганна, приревнует? – спросила она насмешливо.
- Кто она такая, шоб ревновать… - ответил он хрипло, кажется, дышать трудно стало. А руки сами потянулись к Акулине, когда ее талия оказалась в его объятиях, она сказала игривым тоном:
- Ты что делаешь, Сила?
Но он не ответил, прижал девичье тело к себе, и она сама потянулась за поцелуем. Жадно и страстно сминал он ее губы, а руками сжимал стан, так что чуть косточки не затрещали.
- Подожди, раздавишь. Сила есть, ума не надо – пошутила она, пытаясь отстраниться, когда их губы разомкнулись. Но не тут-то было, вырваться из плена его рук непросто.
- Пусти, Силушка.
- Не пущу, сама ведь хочешь меня – прохрипел в ухо, а ладонью сжал ее грудь, так, что Акулина жалобно ойкнула.
- Не надо, Сила…
- Що не надо? Дразнишь мине? Не люб? – обиделся Силантий, сама с ним заигрывает, а потом оттолкнуть решила, так не пойдет. Желание у Силы разыгралось, кожа у девушки гладкая, а волосы цветами какими-то пахнут, хотелось гладить, трогать ее, тискать грудь упругую.
- Люб, конечно, люб, Силушка. Но не здесь же, увидит кто – прошептала она взволованно.
- Пойдем куда подальше.
- Нет, нет… не сейчас, не сегодня.
- А когда? – спросил он раздраженно.
- Завтра… приходи завтра к старой иве. Не сердись, Сила.
Это было так неприятно, зачем ждать? Зачем откладывать на завтра то, что можно сделать сегодня? Хотя сам тоже волновался, не знал, как далеко могут зайти их любовные игры.
Акулина все-таки выскользнула из его объятий, пригладила волосы, оправила платье и поспешила обратно в компанию молодежи. Через несколько минут и Сила вернулся на лавочку. Гармонист выводил плавную мелодию, и парочки танцевали, притаптывая дорожную пыль. Микола прижимал в танце Любаву, которая что-то говорила ему на ухо. «Похоже, друг Микола в Любку втюрился» - хмыкнул Силантий.
- Сила, пошли плясать!
Ганна схватила его за руку.
- Не-а, не хочу.
- Ну, Сила, що такой бука? – обиделась Ганна.
А Силантию совсем не хотелось касаться Ганны после того, как держал в руках соблазнительную Акулину. И подумал, что со временем ему предстоит спать с Ганной в одной кровати, есть за одним столом, и эта мысль совсем ему не понравилась.
4. Старая ива
Тонкую фигурку Силантий издалека заметил. Роксана шла от реки, несла корзину с бельем, на голове платок светлый повязан, черная прядь волос из-под него выбилась, платье прямого кроя намокло по подолу и ноги облепило, животик под тканью обозначился. «Значит, правду гутарят, тяжелая Роксана». Корзину с трудом тащит. Первая мысль, помочь бы ей, да нельзя, она чужая жена, что люди скажут? Роксана Силантия увидела, смутилась, бледные щеки румянец покрыл, а длинные ресницы затрепетали. Чуть заметно кивнула в знак приветствия и, голову опустив, мимо прошла. А Сила сам не свой, забыл, куда следовал. А шел он по воду, малоприятное занятие, возле колодца вечно бабы с коромыслами толкутся.