- Ой! Силушка идет! Батькин помощник, пора тебе Силантий жениться, чтобы по воду жена ходила. Как вы там с отцом, горемыки, живете-то?
- Та ни што, живем помаленьку – отвечает он.
А бабы не унимаются.
- Такие два мужика, сильные да здоровые, да без женской ласки…
- Ты, Сила, бери воду-то, нам не к спеху.
Бабы у колодца пока всем кости не перемоют, не расходятся.
- А ты правда думаешь, что Маркеры без ласки живут? Вдова Русакова вкруг их хаты вертится…
- Так ведь по хозяйству помогает.
- Так и я про хозяйство говорю! И сама Фекла, и дочери ейные. Акулину давно пора замуж пристраивать, ежели засидится в девках, дорогу Любаве загородит. Вот и крутится Акулька возле Силы.
- Ну и зря старается, не по зубам ей Маркер-младший. У него Ганна в невестах. Головнюки – богатые, родни много. А Акулька кто? Сирота. Бесприданница.
- Зато гарна дивчина, все при ней. Такие хлопцам глянутся…
Силантий уже к дому с ведрами подходил, а обсуждение его судьбы все еще продолжалось у колодца.
Образ хрупкой Роксаны из головы не уходил, почему-то подумал, она наверно, как пушинка легкая, если на руки ее взять. Сила рассердился сам на себя. Зачем о несбыточном мечтать? Выкинуть из головы раз и навсегда. Лучше про Акулину вспомнить, она-то вон какая, и красивая, и ладная, и мужа у нее нет, и давно в Силу влюбленная.
По улице спешила к хате Маркеров Фекла Русакова. Женщина она крепко сложенная, энергичная. В руках корзинка с пирожками. Кормить нужно мужиков беспризорных, женихи завидные, что старший, что младший. Прибежала, пирожки на стол поставила, рушником укрыла, и в хлев метнулась – корову доить…
Вечерело, Силантий двигался вдоль реки на место свидания. Раскидистая Ива скрывала от посторонних глаз Акулину, которая с волнением ожидает парня. Захрустели ветки под ногами Силы.
- Акулина, вот ты где заховалась.
- Пришел Силушка…
- А як же.
Он сгреб ее в охапку, целовать начал румяное лицо.
- Подожди, Сила. Давай поговорим…
«А я гутарить сюда пришел» - подумал он, усмехнувшись.
- Опять, ждать, чего еще?
- У тебя же невеста, Ганна. А я, кто для тебя, Силушка? – допытывалась Акулина.
- Я Ганну не выбирал, родичи сговорились. Но она мне не жена… Не хочу ее. А ты кохана, Акулина.
Услышав признание в любви, Акулина расслабилась и позволила более откровенные ласки. И только старая ветвистая ива стала свидетельницей греховного падения молодой девушки…
5. Плетка
- Пора нам, Сила, сватать Ганну, да и к свадебке готовиться. Шоб усе путем було. Глядишь, в Покров и сойдетесь.
Остап подумал, что пришло время свадьбу собирать. Все ведь давно решено, но сын повел себя странно.
- Не хочу жениться. Ганну не хочу.
- Що? – удивился Остап.
- Ганну не люблю. Я другой дивчине обещался.
- Яка така друга дивчина? Отвечай, шельмец!
Остап плетку схватил, вот и пригодилась, принялся охаживать сына по спине, по ногам. Тот уворачивался сначала, потом, получив несколько ударов, рассердился, вырвал плетку из рук отца и переломил ручку через колено.
- Все! Хватит!
Остап был растерян и зол. Кончилась его власть над сыном? Плетка, как символ его власти сломана.
- Как ты посмел, гаденыш?!
- Прости, батька. Только я не маленький уже, сам решаю с кем жить – заявил Силантий.
- И кто она? Кого в жены хочешь?
Показалось, что отец смирился, сел на табурет и готов обсудить с Силой его желания.
- Акулину хочу.
- Гарна дивчина Акулька, только приданого нет. Ганна не така красива, да богата. А що мы Назару скажем? Що, дружбе край? Наши отцы вместе с Малороссии приехали, мы с Назаром с малолетства дружим, вы с Миколой росли, как братья. Ганна тебя столько лет ждет. А мы, значит, к Русаковым заявимся Акульку-бесприданницу сватать? Ты, Сила, якой головой думаешь? Верхней, али нижней? – спросил Остап, нахмурив мохнатые брови.
- Но я обещал Акулине, не могу ее пидмануть – возразил сын.
- Таки ты ее спортил?! – сообразил наконец Остап и по выражению лица Силы стало ясно, что не ошибся.
- Ах ты ж, паскудник! А она гулящая, девка бесстыжая! Так рази на таких женятся? Слухай меня, Сила! Женишься на Ганне.
- Нит!
- На Ганне! Я сказал! А с Акулькой я сам разберусь…
- Нит! Хватит, батька, указывать!
Силантий на своем стоял, разгневался, вышел из хаты. У плетенного забора встретил Миколу.